Три даты сентября

• Леонид Невзлин
• 3.10.2026, 11:11

Мужество при авторитарном режиме далеко не всегда выглядит как красивый жест.

Восемьдесят пять лет назад, 29 и 30 сентября 1941 года, нацисты расстреляли в Бабьем Яру 33 771 еврея. Мы знаем точную цифру, потому что убийцы сами вели учет.

К этой годовщине генеральный директор Евроазиатского еврейского конгресса Хаим Бен-Яаков опубликовал в британской The Telegraph колонку, которую я очень советую прочитать. Для меня это один из самых точных текстов о политике памяти за последнее время.

Главная мысль Бен-Яакова: чтобы исказить историю, ее не обязательно отрицать. Советская власть не скрывала, что в Бабьем Яру произошла бойня. Она просто переименовала жертв. Евреи Киева превратились в «мирных советских граждан». Технически это была правда. Но из формулировки исчезла та самая причина, по которой этих людей убили.

Памятник, открытый в Бабьем Яру в 1976 году, посвятили советским гражданам, военнопленным, солдатам и офицерам. Евреи в надписи не упоминались. Менора появилась там только 29 сентября 1991 года, когда Советский Союз уже доживал последние месяцы. Полвека понадобилось, чтобы жертвам вернули их имена.

Сентябрь свел вместе три даты. Кроме годовщины расстрела, 19 сентября исполнилось 65 лет со дня публикации стихотворения Евгения Евтушенко «Бабий Яр» в «Литературной газете», а 25 сентября отмечалось 120 лет со дня рождения Дмитрия Шостаковича, который положил эти стихи в основу своей Тринадцатой симфонии. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев раскритиковал Евтушенко за то, что тот выделил именно еврейских жертв. Поэт дописал строки о русских и украинцах, лежащих рядом с евреями. Шостакович поначалу сопротивлялся, но в итоге согласился заменить восемь строк для последующих исполнений.

Бен-Яаков не делает из них святых. Оба жили внутри системы и шли с ней на компромиссы. Но они не отказались от главного: Евтушенко не отрекся от «Бабьего Яра», Шостакович не убрал его из симфонии. Мужество при авторитарном режиме далеко не всегда выглядит как красивый жест. Иногда это умение сохранить достаточно правды, чтобы она пережила давление.

Бен-Яаков предупреждает: советская борьба вокруг Бабьего Яра вовсе не устарела. Словарь сменился, соблазн остался прежним. Идентичность жертв признают, когда это удобно политически, и растворяют в «универсальном» языке, когда неудобно. Каждый, кто наблюдал, как мир говорил о 7 октября, этот прием узнает.

Вывод у автора простой: равенство жертв не требует их анонимности. Начинать нужно с того, кто был убит и почему. Звучит очевидно. Но спустя 85 лет после Бабьего Яра, как выясняется, об этом все еще приходится напоминать.

Леонид Невзлин, «Телеграм»