Сорок тысяч одних переговоров

• Борис Бондарев
• 30.10.2026, 6:21

Путин торгует иллюзией мира.

В ноябре вроде бы снова должны пройти встречи представителей России, США и Украины, на этот раз в Абу-Даби. И снова СМИ разгоняют ожидания: может быть, на этот раз договорятся, может быть, появился шанс на прекращение войны.

Для начала стоит вспомнить, сколько таких встреч уже было и что они изменили. Рассмотрим вкратце историю этого «переговорного процесса».

Немного хронологии

28 февраля 2022 года — первая встреча российских и украинских делегаций, в Гомельской области. 3 марта — второй раунд, в Беловежской пуще. 7 марта — третий. Российскую делегацию возглавлял помощник президента России Владимир Мединский. Стороны изложили требования, договорились о гуманитарных коридорах и продолжении контактов. Война продолжается.

10 марта в Анталье встретились министр иностранных дел России Сергей Лавров и министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба при посредничестве Турции. Война продолжается.

29 марта — встреча в Стамбуле. Обсуждали нейтралитет Украины, гарантии безопасности, территориальные вопросы. В апреле руководители делегаций, дипломаты, юристы и военные эксперты продолжили работу над проектом договора. Договор так и не был заключен. Война продолжается.

13 июля 2022 года в Стамбуле встретились военные представители России, Украины и Турции при участии ООН. 22 июля подписали зерновую инициативу. Здесь результат был: возобновился экспорт продовольствия из украинских портов. Затем почти год работал совместный координационный центр, согласовывались маршруты, проводились инспекции. Война продолжается.

5 мая 2023 года состоялась отдельная техническая встреча по зерновой сделке, 10–11 мая — следующий раунд. После этих переговоров и последующих контактов сделку продлили ещё на два месяца. В июле Россия вышла из инициативы. Война продолжается.

Абу-Даби тоже появился в этой истории задолго до нынешних анонсов. По данным Reuters, 17 ноября 2022 года представители России и Украины обсуждали там обмен пленными и возобновление транзита российского аммиака. Война продолжается.

В 2025 году началась новая серия встреч.

23–25 марта в Эр-Рияде американцы отдельно разговаривали с российскими и украинскими представителями. От России участвовали председатель комитета Совета федерации по международным делам Григорий Карасин и советник директора ФСБ Сергей Беседа. Обсуждали безопасность судоходства и прекращение ударов по энергетике. Были опубликованы заявления о договоренностях. Но условия их исполнения стороны понимали по-разному, а взаимные обвинения в нарушениях начались практически сразу. Война продолжается.

16 мая — снова Стамбул. С российской стороны — Мединский, начальник ГРУ Генштаба адмирал Игорь Костюков, заместитель министра иностранных дел Михаил Галузин и заместитель министра обороны Александр Фомин. С украинской — делегация министра обороны Рустема Умерова. Результат — обмен тысяча на тысячу, проведённый 23–25 мая. Война продолжается.

2 июня — второй стамбульский раунд. Договоренности об обмене пленными, о возвращении тел погибших. Война продолжается.

23 июля — третий раунд. Новые договоренности об обменах, предложение создать рабочие группы. Война продолжается.

25 ноября — Абу-Даби: представители разведок России и Украины, встречи с министром сухопутных войск США Дэниелом Дрисколлом. Обсуждали пленных и другие закрытые вопросы. Война продолжается.

19–21 декабря — Майами: параллельные консультации американцев с украинской и российской сторонами. Война продолжается.

23–24 января 2026 года — первый трехсторонний раунд в Абу-Даби. Российскую делегацию возглавляет Костюков. Обсуждают безопасность, территории, возможные параметры прекращения огня. Война продолжается.

4–5 февраля — второй раунд там же. Конкретный результат — обмен 157 на 157. Война продолжается.

17–18 февраля — Женева. Российскую делегацию снова возглавляет Мединский, в составе остаются Костюков и Галузин. Политические вопросы, военные вопросы, механизмы контроля будущего перемирия. Война продолжается.

Отдельным каналом шли личные встречи президента России Владимира Путина со спецпосланником президента США Дональда Трампа Стивом Уиткоффом. 11 февраля 2025 года, Москва: освобождение американского учителя Марка Фогеля. 13 марта, Москва: американское предложение о 30-дневном прекращении огня. 11 апреля, Петербург. 25 апреля, снова Москва. 6 августа, Москва, за несколько дней до срока, который Трамп назначил для новых санкций. Встреча длилась около трех часов, российские госСМИ назвали ее «конструктивной и полезной». Война продолжается и продолжается.

15 августа — встреча Трампа с Путиным в Анкоридже. Никаких соглашений о приостановке военных действий достичь не удалось. Война продолжается.

2 декабря, Кремль, Уиткофф вместе с зятем Трампа Джаредом Кушнером представляют переработанный вариант плана из 28 пунктов, изначально подготовленного в тесном взаимодействии с главой РФПИ Кириллом Дмитриевым, но подвергнутого серьезной редактуре со стороны Украины и европейских столиц. Москва его отвергает. Война продолжается.

22 января 2026 года, снова Кремль, Уиткофф и Кушнер, накануне первого трёхстороннего раунда в Абу-Даби. 5 сентября, Москва: Уиткофф и Кушнер, по словам представителя Белого дома, обсуждали с Путиным «содержательные планы следующих шагов». Война продолжается.

21 октября прошла девятая встреча, в Константиновском дворце в Петербурге. Уиткофф привёз документы с изложением подходов США к урегулированию — все тот же, судя по утечкам, оригинальный план из 28 пунктов, с которого стряхнули пыль — и выразил надежду, что Путин согласится возобновить трёхсторонние переговоры. Так и появилось ноябрьское Абу-Даби. Война продолжается.

Многочисленные СМИ и «аналитики» обещают нам, что в ноябре обязательно что-то произойдет позитивное. «Конструктивные переговоры», «значимый прогресс», «следующий раунд». Эти оценки участников создают ощущение движения. Сам факт очередной встречи должен свидетельствовать о приближении мира.

Количество не перерастает в качество

Количество встреч ничего не говорит о результате. После январского Абу-Даби сообщали о конструктивной атмосфере. После февральской Женевы — о значимом прогрессе. Война продолжается.

Более того, сам порядок нынешнего процесса поставлен с ног на голову. Обсуждаются технические параметры перемирия, механизмы контроля, будущие гарантии. Но нет главного — принципиального политического решения всех сторон прекратить военные действия. Техническая работа, которая должна обеспечивать исполнение такого решения, полностью его подменила.

Это все равно что обсуждать брачный контракт до того, как люди вообще решили заключить брак. Можно годами согласовывать имущественные вопросы, спорить о формулировках, нанимать юристов и назначать новые встречи. Работа будет идти. Только намерения вступать в брак у одной из сторон может не быть вообще. Ее вполне устраивает само обсуждение.

Разумеется, предварительная проработка условий может помогать политическому решению. Но если она превращается в самодостаточный процесс, в проработку ради проработки и не приводит ни к какому решению, а готовность обсуждать гипотетические детали принимают за доказательство готовности договориться в принципе, то в чем ее смысл?

Это, бесспорно, успех российской дипломатии. Она добилась, что готовность разговаривать засчитывается как готовность прекратить войну. Россия участвует во встречах, обсуждает отдельные вопросы, соглашается продолжить консультации — и получает возможность предъявлять все это как свидетельство своей заинтересованности в мире.

Война продолжается, но это не так важно, раз «Россия проявила готовность к диалогу».

Западные политики этот порядок с удовольствием приняли. Им — не столько политикам и лидерам, сколько администраторам и бюрократам — предложили понятное и привычное занятие: организовывать встречи, согласовывать повестку, готовить предложения, оценивать сигналы, делать громкие и пустые заявления. За них уже придумали, чем им заниматься. Очень удобно.

В этом проявляется более общая проблема западной политики: приспособление к чужой силе при нежелании пользоваться собственной. Запад в совокупности гораздо сильнее России, но политически ведет себя так, будто возможности есть только у Москвы, а ему остается учитывать их и реагировать. Пользоваться собственной силой — экономической, политической, военной — значит принимать решения, нести ответственность и быть готовым выдерживать последствия. Это некомфортно. «Продолжать консультации», «управлять рисками» и «деэскалировать эскалацию» значительно комфортнее. Можно продолжать делать вид, что работа идет, и игнорировать неприятный вопрос, почему эта работа никак не меняет положение дел в лучшую сторону.

Европа постоянно жалуется, что ее никто не принимает всерьез. Но как же всерьез воспринимать того, кто сам не знает, чего хочет? А если даже знает, то не хочет совершать серьезных усилий для достижения желаемой цели?

«Дипломатия ради дипломатии» обходится все дороже

Пока Запад пытается найти «дипломатическое решение», война продолжается. Россия продолжает уничтожать Украину, Украина продолжает отчаянно бороться и терять людей, Европа продолжает оплачивать свой поиск надуманного «третьего пути» ростом расходов, политической нестабильности и тех самых рисков, которые она, по собственному убеждению, старается «урегулировать».

Так называемый «переговорный процесс» уже не выполнил своей задачи. Он ни на йоту не приблизил мир. Напротив, за это время положение Украины и европейской части Запада стало тяжелее.

Любимый аргумент сторонников такой, с позволения сказать, «дипломатии» звучит как «разговаривать всегда лучше, чем не разговаривать». По степени убедительности он соседствует с незыблемой мудростью «лучше быть богатым, чем бедным», «лучше быть здоровым, чем больным» и «мир лучше, чем война». На уровне лозунгов вроде и не поспоришь. Но стоит такому оратору задать вопрос — а о чем конкретно разговаривать? Какие конкретные меры должны быть приняты, чтобы разговор перешел из слов во что-то более материальное? Как добиться от другой стороны прекращения военных действий? Еще больше разговаривать? Молчат. Не дают ответа. Сторонники разговоров разговаривать на эту тему почему-то не хотят.

А война продолжается.

Политический инструмент, который годами не приводит к заявленному результату, требует как минимум объективного пересмотра и при необходимости замены на что-то более эффективное. Его нельзя бесконечно оправдывать тем, что следующая встреча, возможно, окажется удачнее предыдущей. Как гласит известный афоризм, делать одно и то же снова и снова и каждый раз ожидать другого результата — признак определенных интеллектуальных проблем.

Но это требует некоторой смелости — смелости признать ошибочность своих оценок и подходов, что огромные усилия и время потрачены впустую. Но не только лишь все на это способны. Мало кто.

Нельзя каждый раз начинать отсчет заново, будто до грядущего Абу-Даби не было ни Беларуси, ни Антальи, ни Стамбула, ни Эр-Рияда, ни Майами, ни Женевы, ни Абу-Даби. Прежде чем объявлять очередную встречу новым шансом, неплохо было бы объяснить, почему теперь должно получиться то, чего не удалось добиться за все предыдущие раунды.

Война продолжается.

Борис Бондарев, The Moscow Times