Кремлевская утопия

• Сергей Шелин
• 30.10.2026, 8:57

Стиль меняется, суть — нет.

С тех пор как правящий режим в СССР официально пообещал подданным земной рай, прошло 65 лет. Считается, будто это происходило в другой стране. На самом деле – та же, с какой мы имеем дело сейчас. Просто в те далекие годы она верила в себя.

«Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!». Этими словами заканчивалась программа советской компартии, принятая в конце октября 1961-го на 22-м ее съезде.

Под «коммунизмом» эта программа разумела не метафору, а вполне конкретный экономический план, снабженный хозяйственными индикаторами, разбитый на два этапа и рассчитанный на 20 лет.

Пишу о нем не ради сомнительного шестидесятипятилетнего юбилея, а потому, что понять логику этого удивительного начинания, значит, понять и базовые установки нынешнего путинского государства. По сути, они сейчас примерно те же, что и у советского оттепельного режима, при всей своей стилистической мерзости и гораздо большей гнусности в способах осуществления.

Служащие в раю

Когда Хрущев говорил о «коммунизме через 20 лет», он имел в виду не рай Карла Маркса, а рай подражателей западного общества потребления. Партийная программа вовсе не сулила ни снабжение подданных «по потребностям», ни работу в охотку, ни упразднение тоталитарной государственной машины.

Наоборот, она подчеркивала, что политический режим будет прежним и что править будут те же самые люди, но размер зарплат и количество социальных услуг поднимутся самым удивительным образом.

В социальном смысле идеальное общество позднего Хрущева отличалось от того неидеального, которое он застал в начале Оттепели, отсутствием тех, кто работал не на государство, а ради «наживы». Во второй половине 1950-х хрущевский режим ликвидировал мелких частников в городах и встал на путь избавления крестьян от «личных подсобных хозяйств». Эти «хозяйства» давали чуть не половину всей аграрной продукции, но отвлекали колхозников от труда на государство. Их еще не совсем запретили, но уже крепко прижали. Программа обещала, что они «постепенно себя изживут экономически».

Это придумывалось не для того, чтобы отравить подданным жизнь, а чтобы использовать их на рабочих местах наилучшим образом. «Коммунизм через 20 лет» не говорил напрямую, но подразумевал, что все без исключения советские люди станут персоналом некоей «корпорации СССР» (сравните с выражением «корпорация Россия» в казенном лексиконе XXI века), а менеджмент в лице номенклатуры будет щедро платить своим служащим за работу.

То, что это совсем не похоже на «коммунизм», отлично понимал выдающийся эксперт, академик-экономист Евгений Варга.

Переход номенклатуры через коммунизм

Кадровый международный революционер-интернационалист, приятель Бухарина и консультант Ленина и Троцкого, он был пощажен Сталиным за знакомство с капиталистическими экономиками и некоторую способность предсказывать их хозяйственное будущее.

В начале 1960-х Варга в тайном завещании, известном под названием «Вскрыть через 25 лет», указывал:

«За редкими исключениями каждый человек в Советском Союзе стремится к тому, чтобы увеличить свои доходы. Как и при капитализме, это составляет главное содержание жизни людей… Построение общества исключительно на принципе «вознаграждения по труду», т. е на корысти, ведет к глубокому моральному разложению советского общества. Люди, включая высший слой бюрократии, стремятся повысить свои доходы… А каковы реальные доходы тех, кто принадлежит к верхушке бюрократии, к правящему в стране слою? У них персональные спецпоезда, персональные самолеты, и те и другие с кухней и поварами, персональные яхты и, конечно же, множество автомобилей и шоферов… Хрущев за десять лет построил себе 13 новых роскошных особняков… Говорят, что будет полное изобилие! Но откажутся ли верхи от такой жизни, при которой их обслуживает целая орава в сто человек… Мыслим ли вообще переход к коммунизму от нынешнего, морально разложившегося общества, с тысячекратными различиями в доходах и бесчисленными привилегиями? Или нынешнее состояние вечно? Я умру в печали…»

Подкованный в марксизме, но во всем прочем слегка наивный Варга был прав в том, что ни правитель, ни высший класс от привилегий отказываться не собирались. Однако не улавливал, что их идеалом был совсем не «коммунизм», а такая иерархическая система, в которой подданные на всех уровнях работают не на себя, а на державу. И только у нее, если получится, также и воруют.

Идеал Путина и его номенклатуры тот же самый.

Только они, в отличие от предшественников, понимают, что рыночные отношения не мешают, а помогают подданным быть лояльными винтиками и отдавать системе столько, сколько она скажет.

И совершенно по-путински Хрущев смотрел на связь экономического подъема своей империи с ее великодержавными аппетитами. Не только партийная программа, но и вся советская пропаганда тех лет изображала взлет советской экономики как гонки с врагами на опережение. В первую очередь с Америкой, но еще и с ФРГ, и с другими державами Европы, и скрыто — с Китаем, «великая дружба» с которым на глазах превращалась в борьбу на уничтожение.

Пленники темпов

«Коммунизм за 20 лет» означал, что Советский Союз претендует обогнать Америку и стать самой главной супердержавой. В начале 1960-х до этого было неблизко — советский ВВП составлял меньше половины американского. Для победы над неприятелем требовался экономический скачок. Вот его и заложили в двадцатилетний план.

«Великолепные эти темпы западным критикам представляются поразительными и многие из них уже объявили их утопическими. А между тем они даже несколько ниже фактических достижений СССР за предшествующее десятилетие».

Так сказал академик Станислав Струмилин, самый авторитетный в СССР специалист по сочинению планов. Когда он еще в конце 1920-х придумывал план 1-й пятилетки, именно про него шутили, что он, мол, предпочел стоять за высокие темпы, чем сидеть за низкие.

А сейчас он стоял у истоков хрущевского «коммунизма за 20 лет». Притом не один, а с упомянутым академиком Варгой. Ведь в 1958-м работа над хрущевской программой с того и началась, что обоих классиков вызвали к начальству и велели представить наброски.

Струмилин должен был обрисовать «коммунизм» во внутренних, домашних его проявлениях, а Варга — во внешних, в экономическом его соревновании с миром капитализма. В итоговом тексте хрущевской программы этот вражеский мир выглядел так:

«США не смогли сохранить достигнутый удельный вес в экономике капиталистического мира, хотя они и остаются его главной экономической, финансовой и военной силой. США… прошли точку своего зенита и вступили в полосу заката. Утратили свою былую мощь такие империалистические государства, как Великобритания, Франция, Германия и Япония».

В пользу Варги можно сказать только то, что он не гордился этим текстом. Зато бывалый Струмилин оперативно состряпал книжку «Наш мир через двадцать лет» с завлекательными описаниями «коммунистической» жизни и успел снять с нее урожай до того, как Хрущева уволили.

Однако вернемся к самому великому плану. Загадочной в нем может выглядеть только ярко расписанная щедрость к народу. Сталин держал подданных в скудости, а Хрущев вдруг начал сулить «самый высокий жизненный уровень по сравнению с любой страной капитализма».

То была утопия. Но она возникла не на голом месте.

В империи экстраполяций

О причинах спорят, но сам факт неоспорим: в конце 1940-х послевоенное восстановление закончилось, а рост советской экономики ничуть не замедлился. Она так и лезла вверх. У начальства впервые после «великого перелома» появилась возможность пустить его плоды не только на вооружения, но еще и поделиться с народом. И в эпоху Оттепели воспользоваться этой возможностью захотели все преемники Сталина.

Разброс экспертных представлений о советских темпах в эти годы довольно велик. Самыми правдоподобными из них считаю предположения Григория Ханина. Расчет подъема советского ВВП за 1953–1961 годы (см. диаграмму ниже) основан на его оценках. Он приблизителен, но на качественном уровне достоверен. Цифры, касающиеся других государств, в этой таблице более надежны.

СССР и державы-конкуренты в эпоху Оттепели

Как видим, СССР в эти годы был не единственной страной экономического чуда. США, а также Китай (из-за тогдашних своих экспериментов) действительно выросли мало. Зато западные немцы не уступали Советскому Союзу по темпам, а японцы, возможно, и обгоняли.

Поэтому, воспользовавшись струмилинским советом прибегнуть к экстраполяции, Хрущев получал неприятный сюрприз по крайней мере с частью держав. Но он экстраполяциями явно пользовался, и мы сделаем то же самое.

Последуем предписанию Струмилина и подсчитаем, насколько бы выросли советские индикаторы, если бы сверхтемпы 1953–1961 годов продержались еще 20 лет. И сравним их с индикаторами хрущевской программы. Чтобы совсем уж не уйти в фантастику, в таблице ниже валовые показатели хрущевского плана пересчитаны в добавленные стоимости. Это сделало их чуть более скромными, чем в оригинале.

Из таблицы мы видим, что даже и методом экстраполяций не достигнуть тех темпов, которые поставлены в двадцатилетний план Хрущева.

ВВП и промышленное производство более или менее похожи, а остальные индикаторы и особенно производительности труда в хрущевском плане выглядят фантастически даже рядом с неповторимыми темпами Оттепели.

Эксперты тоже грезят

Если бы Хрущев не поленился вникнуть в детали, то обнаружил бы, что производительность труда в советской промышленности (по добавленным стоимостям на работника) в 1961-м была всего в 1,7 раза выше, чем за полвека до того, в 1913-м. А в сельском хозяйстве — лишь в 1,6 раза. Обещать четырехкратный их рост в предстоящие 20 лет мог только очень болтливый человек.

Не производительностью труда было сильна экономика советской державы. Рост промышленного производства в 12 раз с 1913 до 1961-го был возможен только из-за семикратного (!) увеличения промышленного персонала. К началу 1960-х возможности и дальше его наращивать заканчивались. Деревня уже обезлюдела. А расчета на быстрый рост производительности быть не могло. Система не под это была заточена.

Но был ли Хрущев большим утопистом, чем Путин? Вряд ли. Путин тоже не вникает в детали, когда ему чего-то сильно хочется от своего народного хозяйства.

Да и западные эксперты к началу 1960-х грезили вместе с Хрущевым. Они понимали советские экономические перспективы никак не лучше, чем нынешние эксперты понимают нынешние российские.

Пол Самуэльсон, в своем самом влиятельном в мире учебнике экономики (в версии от 1961-го) допускал сценарий, в котором динамичный Советский Союз обойдет погрязшие в застое Соединенные Штаты. А Абрам Бергсон, самый уважаемый американский аналитик советской экономики, был еще конкретнее и в 1960-м уверял, что «Советы, вероятно, догонят Соединенные Штаты в 1980-е».

Воинственность с привкусом миролюбия

Только в 1963-м, когда полуголодный СССР принялся закупать американский и канадский хлеб, в США начали подозревать, что советские экономические дела не блестящи, и ЦРУ осенью того года даже выпустило про это меморандум. Но двумя годами раньше, когда Хрущев на своем съезде утрясал детали строительства «коммунизма», у американских разведчиков таких подозрений не было.

Им в те дни и так было чем заняться. Берлинский кризис шел по восходящей. Как раз 27 октября 1961-го, в разгар XX съезда, американские и советские танки встали друг против друга в Берлине у КПП «Чарли». Считается, что в тот день державы подошли к ядерной войне вплотную.

В этом была логика. Хрущевский «коммунизм», как и путинские «традиционные ценности», задумывался не для того, чтобы сосредоточиться на домашних делах, а чтобы получить очки в мировой борьбе. Берлинская стена стала естественным к нему приложением.

Спору нет, Оттепель несла в себе и привкус миролюбия. Советские военные траты снизились с 24% ВВП в начале 1950-х до 15% ВВП в 1961-м (в США за те же годы они сократились с 14% до 9% ВВП). Но это и был тот минимум, дальше которого даже и оттепельный режим пойти не мог. В том же 1961-м советские вооруженные силы увеличились с 3 млн до 3,8 млн человек (в США они остались прежними — 2,5 млн).

Подведем итог. «Коммунизм» Никиты Хрущева был, конечно, фантазией, но не намного большей, чем утопии других режимов Российской державы, включая и путинский.

Как и многие из этих утопий, «коммунизм» был некомпетентен, но отражал настроения и интересы государственных верхов. Как все они, он был нацелен на подавление рядового человека и подчинение его каким-то спущенным сверху странным задачам. И как все без исключения российские казенные утопии, претендовал на захват чего-то чужого.

***

Короткая эпопея с «коммунизмом» выделялась тем, что это был последний случай, когда держава искренне считала себя достаточно сильной и убедительной, чтобы возглавить мир.

Этой веры в себя и этой силы больше нет. Путинская утопия куда отвратительнее. Она нацелена только на то, чтобы внешнему миру максимально напакостить. Но по глубинной сути они похожи.

Сергей Шелин, The Moscow Times