Между полонием и супом
- Петр Катеринич, ZN.UA
- 15.11.2026, 12:04
Вымышленный Лондон сравнили с реальным, в котором Кремль действует уже два десятилетия.
Второй сезон шпионского сериала Netflix с Кирой Найтли и Беном Уишоу откровенно пренебрегает правдоподобием, но удивительно точно показывает людей, вынужденных вести двойную жизнь. ZN.UA присоединилось к глобальной пресс-конференции с актерами и сравнило вымышленный Лондон с реальным, где Россия уже два десятилетия травит, убивает и устраивает поджоги.
1 ноября 2006 года на столике в баре Pine лондонского отеля Millennium стоит чайник с зеленым чаем. Александр Литвиненко, бывший офицер ФСБ, который сбежал в Великобританию и критиковал Путина, встречается здесь с двумя россиянами. Он успевает сделать три-четыре глотка уже остывшего напитка. Через три недели он умрет от отравления полонием-210. Позже британское публичное расследование придет к выводу, что операцию ФСБ «вероятно, одобрили» тогдашний директор службы Николай Патрушев и президент Владимир Путин.
Спустя двадцать лет за другим столом ужинает вымышленный российский олигарх Алексей Чернов. Рядом — Уоллес Уэбб, который во втором сезоне «Черных голубей» возглавляет британское правительство. Гостям подают отравленный суп, но тарелка чуть не оказывается перед премьером. Наемная убийца, притворяющаяся официанткой, должна незаметно поменять блюда местами. Чернов этот ужин не переживет. А охрана, которая должна была бы проследить путь каждой тарелки от кухни до стола, окажется совершенно профнепригодной.
Эти два стола разделяет пропасть между реальными российскими операциями в Великобритании и телевизионными фантазиями о шпионаже. Джо Бартон, автор сериала, второй сезон которого Netflix выпустил 5 ноября, не пытается это скрыть. Он легко жертвует достоверностью шпионского ремесла, зато тонко передает, что двойная жизнь делает с человеком.
Шпионка без охраны
«Черными голубями» в сериале называют частное агентство, которое крадет чужие секреты и продает их тому, кто предложит больше. Много лет назад Хелен Уэбб ушла под глубокое прикрытие и создала семью с политиком. Теперь он переезжает на Даунинг-стрит, а вместе с ценностью агентки растет и риск разоблачения.
У жены премьера, наверное, была бы охрана, от которой пришлось бы убегать перед каждой операцией. Но сериал не позволяет таким мелочам мешать приключениям. Хелен взламывает номер в отеле в Париже, отстреливается и выбивает ногой дверь. «Этот сериал балансирует на очень тонкой грани между восхитительной нелепостью и серьезной историей о персонажах», — объясняет Найтли.
У настоящей истории российских операций в Великобритании не менее напряженный сюжет, только без черного юмора. В 2018 году офицеры ГРУ привезли в Солсбери «Новичок» во флаконе от духов Nina Ricci. Сергей Скрипаль и его дочь выжили, а вот 44-летняя Дон Стерджесс, к которой впоследствии попал выброшенный флакон, скончалась 8 июля. Публичное расследование в декабре 2025 года пришло к выводу, что покушение должен был санкционировать лично Путин.
В марте 2024 года в лондонском Лейтоне сгорел склад, откуда в Украину отправляли гуманитарную помощь и терминалы Starlink. России не понадобились ни кадровые офицеры на месте, ни яд. Дилан Эрл, которому на момент вынесения приговора исполнился 21 год, руководил поджогом из своей спальни в Лестершире: нашел в Telegram связного «Вагнера», нанял исполнителей и наблюдал за пожаром в прямой трансляции через FaceTime. Суд приговорил его к 17 годам лишения свободы, а мотив назвали «простой и отвратительной жадностью». Наряду со сложными операциями спецслужб появились разовые заказы случайным людям, которые готовы работать за деньги.
Глава MI5 Кен Маккаллум еще осенью 2024 года предупреждал, что российская военная разведка взялась сеять хаос на британских и европейских улицах, все чаще поручая грязную работу посредникам — частным разведчикам и уголовникам. В этом вымысел Бартона неожиданно пересекается с реальностью: шпионаж давно вышел за рамки кадровых спецслужб и стал услугой, за которую можно заплатить.
Разница — в исполнителях. В сериале это виртуозы с личным кодексом чести, в жизни — парень из провинции, готовый на «серию миссий» ради денег. Поэтому и главная интрига сезона, ведущая к встрече премьера с россиянином, способным посодействовать давно ожидаемому миру, в Киеве воспринимается иначе, чем в Лондоне. Мы слишком хорошо знаем цену таким посредникам, чтобы безоговорочно воспринимать эту сюжетную линию как чистую фантазию.
Что ложь делает с тем, кто лжет
Кира Найтли точно формулирует, что изменилось в ее героине: «В первом сезоне она лгала в основном умалчиванием. Во втором — вынуждена лгать людям в лицо, прямо на ходу, и поэтому часто похожа на червя на крючке».
У этой разницы есть психологическая основа. Исследование Эммы Левайн и ее коллег показало, что умалчивание и прямую ложь люди оценивают по-разному. А Майкл Слепиан из Колумбийского университета, проанализировав более 13 тысяч секретов, обнаружил: больше всего выматывает не само сокрытие, а мысли о тайне, которые не дают покоя. Когда Найтли спросили, заглянет ли героиня наконец в собственную душу, она ответила: «Не думаю, что она там еще есть».
Самой невероятной выдумкой здесь кажется история шпионки, которая ради прикрытия создала семью с политиком и родила ему детей. Но у этой линии есть документальный аналог. 1 августа 2024 года во время крупного обмена заключенными в Москву прилетела супружеская пара Дульцевых — российские нелегалы, которые годами жили в Любляне под видом аргентинцев. Их сын и дочь узнали, что они россияне, только в самолете. Дети не знали русского, поэтому Путин приветствовал их у трапа на испанском. Легенда родителей была настолько безупречной, что дети выросли с чужими именами и чужой родиной. Сложно найти более наглядную меру цены такой службы для тех, кто ее никогда не выбирал.
Если Хелен научилась отсекать свои чувства, то Сэм, наемный убийца в исполнении Уишоу, так и не смог этого сделать. «Он совершает ужасные поступки, и ему от этого больно. Он измучен и травмирован тем, что сделал», — говорит актер. Его состояние напоминает то, что психолог Бретт Литц назвал моральной травмой: длительные последствия поступков, противоречащих глубинным убеждениям человека. Среди них — вина, стыд, самоизоляция.
Криминологи из Бирмингемского городского университета, изучившие 27 заказных убийств в Великобритании за 1974–2013 годы, показывают, насколько Сэм далек от реалий этого ремесла. Средний гонорар составлял около 15 тысяч фунтов, самый маленький — 200, а мотивы заказчиков исследователи назвали удручающе обыденными. Более поздняя работа той же исследовательской школы показала, что «успешные» убийцы умеют видеть в жертве лишь цель. Сэм этому так и не научился. Уишоу признается, что задавал себе вопрос, может ли такой человек быть счастливым. «Знаю, странное желание для…» — начал он на пресс-конференции, и Найтли мгновенно подсказала: «Массового убийцы».
Кому достается место в кадре
Сериал — не экранизация комикса, но обладает динамикой графического романа. Художник-постановщик Морган Кеннеди оклеил чуть ли не каждую комнату обоями с выразительными узорами и расставил красные акценты, а оператор Бен Уилер показал подчеркнуто глянцевый Лондон.
Второй сезон, снятый Джулианом Фарино и Кироном Хоуксом, заменил рождественские огни первого на мокрый неон зимнего города. В палитре преобладают синий, красный и янтарный. Эта стилизация — не случайная чрезмерность, а честная договоренность со зрителем: перед ним сказка, которая даже не притворяется документом.
Актеры прекрасно понимают правила этой игры. «Абсурдно, что мы выходим оттуда совершенно невредимыми», — смеется Бен Уишоу, вспоминая масштабную перестрелку. Найтли подхватывает: «С идеальной прической, без единой царапины, одежда безупречна — как всегда». И все же посреди перестрелки герои ругаются, словно старые друзья. Уишоу называет эту сцену «замечательно нелепой и в то же время удивительно правдивой»: иногда о самом важном удается заговорить только тогда, когда вокруг царит полное безумие.
На этом и держится киноязык «Черных голубей»: декорации, костюмы и выстрелы напоминают о вымысле, а разговоры между выстрелами оказываются удивительно настоящими. Кира Найтли видит здесь и национальную черту: британцы, по ее словам, особенно хорошо умеют говорить о серьезном «языком черного, непроглядно черного юмора».
Однако за всей этой стилизацией стоит более важное решение: за кем пойдет камера и кому она даст слово. Если бы о Солсбери снимали шпионский сериал, мы, вероятно, следили бы за людьми, которые везли флакон. Узнали бы об их приказах, страхах и отношениях с начальством, тогда как женщине, к которой попали духи, отвели бы короткую сцену перед титрами. Реальность расставила акценты иначе. Глава публичного расследования лорд Хьюз назвал Дон Стерджесс совершенно невинной жертвой чужой жестокости и цинизма. А ее отец после обнародования отчета сказал, что семья наконец-то может вернуть себе дочь, семь лет принадлежавшую публике.
Среди разоблаченных СБУ исполнителей российских заданий встречаются и подростки, завербованные через мессенджеры для поджогов. Они гораздо ближе к Дилану Эрлу, чем к Хелен Уэбб с ее моральными дилеммами. «Черные голуби» предлагают почти утешительную фантазию о шпионах, у которых есть совесть, и убийцах, которых мучает содеянное. В такой фантазии нет ничего плохого — пока помнишь, что это именно фантазия.
В конце разговора Кира Найтли сказала о своей героине: «Я надеюсь на нее». «Я тоже, — ответил Бен Уишоу. — И Сэм надеется». Зритель, скорее всего, согласится с ними. Но нужно помнить и о тех, кому в таких историях не достается ни места за столом, ни реплики. О мужчине с чашкой чая в Мейфэре. О женщине с флаконом духов. И о складе в Лейтоне, где хранилась помощь для Украины.
Петр Катеринич, доктор философии в области журналистики, ZN.UA