Фредерик Пети: Путин не понимает главного об украинцах
- 12.03.2026, 11:21
Ему противостоят не подданые, а граждане.
Выстоит ли Украина? Как Европа может помочь украинцам в этот сложный момент войны? Долго ли продлится спецоперация США и Израиля на Ближнем Востоке? Может ли Лукашенко ждать иранский сценарий?
Об этом и не только сайт Charter97.org поговорил с депутатом Национального собрания Франции Фредериком Пети.
— Не могли бы вы поделиться с нашими читателями впечатлениями о вашем недавнем визите в Украину?
— Я думаю, что Украина стала еще более стойкой. Это был мой второй визит с начала жестких ударов россиян по мирному населению. Напомню, что слова «гражданское население» и «гражданин» имеют одну этимологию. Бомбя мирных жителей, Путин бомбит граждан, а граждане — на передовой. Они не сдадутся — это чувствуется.
Конечно, было очень тяжело. Я был в Броварах, посетил разбомбленную центральную теплоэлектростанцию. Гражданское население — тоже на фронте. Путин не понимает, что такое гражданин. У него нет граждан — только подданные. Эти бомбардировки мирного населения со стороны могут восприниматься как нечто, усиливающее усталость — но мое ощущение прямо противоположное: мирные жители все больше становятся гражданами и проявляют все большую стойкость.
Очевидно, что сопротивление Украины — не только военное, но и гражданское. Когда видишь людей, остающихся в своих квартирах, не желающих уезжать, ожидающих, когда все станет лучше, — думаю, такую философию Кремль понять не способен. Это помогает фронту — видеть, что, как говорили во Франции в годы Первой мировой войны, «тыл выстоит». Для меня это очень важно, потому что, на мой взгляд, это воплощает конкретную и глубокую европейскую ценность: политика должна быть связана с обществом, с гражданственностью — а не так, что с одной стороны — политики со своими словами, а с другой — общество, как мы видим сейчас в некоторых демократиях мира.
Но все было как обычно: люди утром шли в школу, шли на работу. Я слышал такое выражение: «У нас в Украине две проблемы: каждую ночь нас бомбят, а каждое утро мы стоим в пробках».
— Это так?
— Да, это то, что я видел: по утрам пробки, потому что все едут на работу, в школу и так далее.
— Удивительно, когда следишь за событиями в Украине онлайн, складывается впечатление, что гражданское общество там полностью процветает — проводятся конференции, встречи, выходят новые книги, открываются выставки.
— Во время одного из моих предыдущих визитов в прошлом году я хотел встретиться со знакомой в воскресенье (в воскресенье сложнее организовать рабочие встречи), и она сказала: «Нет, в воскресенье я занята, но приходи — у меня встреча в литературном клубе». Я пришел, и там 2 часа шла дискуссия с участием 50 человек о влиянии Ницше на украинскую литературу начала XX века. А на стене висело фото героя их объединения, погибшего на фронте.
— Как бы вы оценили силу американского вклада в европейскую безопасность сегодня?
— Для меня Соединенные Штаты — это великая демократия. Но я думаю, что нынешнее правительство США — недемократично. И я даже опасаюсь, что у руля стоит человек, не обладающий компетенциями, чтобы управлять этим «грузовиком».
Я думаю, что Соединенные Штаты по-прежнему являются союзником. Но я не могу понять — а иногда и не могу терпеть — позицию и слова президента Соединенных Штатов. И так было с самого начала.
— Согласились бы вы с утверждением, что российская война в Украине становится все больше европейской историей, а не трансатлантической? За прошедший год американский финансовый вклад в военные усилия был равен нулю, а главным поставщиком для украинских вооруженных сил является Германия, которая закупает боеприпасы в США и передает их Украине.
— Думаю, в этом есть доля правды. Добавлю еще кое-что. Земля круглая. Гренландия, на мой взгляд, — пограничаная зона между США и Россией. Этот вопрос я воспринимаю и как возможность — возможность показать, что Европа — это не просто нечто «посередине». Это значит, что нам самим нужно взять дела в свои руки.
Думаю, это также станет возможностью на грядущие десятилетия в наших отношениях с Африкой, поскольку мы находимся в той же зоне «сбоку», «не в самой середине». Напряженность между Америкой и Китаем оставляет европейские территории в стороне. Это проблема, потому что мы не готовы. Мы готовимся, но мы не готовы. Однако это и возможность набраться сил.
Я часто путешествую по Франции — не только по Парижу — и разговариваю с людьми. Я чувствую, что они глубоко понимают то, о чем мы сейчас говорим.
— В этом контексте, каковы, на ваш взгляд, обязанности Франции по отношению к Украине?
— Закрыть небо. Я думаю, мы должны сделать больше для защиты мирного населения. Мы можем дать понять, что это не эскалация, но мы не можем мириться с тем, что бомбят мирных жителей и больницы. И я думаю, что нам нужно сделать еще один шаг в этом направлении сейчас — а не после прекращения огня. Я знаю, что переговоры об этом уже ведутся.
Думаю, есть множество территорий, которые мы можем сейчас защитить лучше — без громких решений и кардинальных изменений нашей позиции. И Кремль это поймет. Не закрывайте глаза — закрывайте небо.
— Мадуро был арестован, Хаменеи был ликвидирован. Видите ли вы какие-либо последствия этих событий для Александра Лукашенко?
— Что ж, я не вполне разделяю такой подход к решению проблем. Считаю, что нельзя защищать международное право, нарушая международное право. Именно это я сказал бы об американском правительстве.
Думаю, Лукашенко осторожнее. Он сажает в тюрьму тысячи человек — но не открывает огонь из танков по толпе. Лукашенко — жестокий человек, конечно, но ситуация внутри страны не совсем такая же, как в Иране. Внутри Беларуси у него есть организация.
Я считаю, что убивать людей извне — это не способ демонстрировать демократию. Я не уверен, что это сработает в Иране. Мы все еще не уверены, пойдет ли это на пользу демократии в Венесуэле. Я уверен, что это был бы неправильный путь для Беларуси.
— Есть ли у вас ощущение, как долго может продлиться активная фаза кампании бомбардировок на Ближнем Востоке?
— Не знаю. Думаю, что это связано также с промышленными мощностями, которые сейчас на пределе. Думаю, последуют какие-то шаги со стороны Китая, которых мы пока точно не знаем. Я не думаю, что нам стоит бояться оси Иран–Россия — считаю, что она оппортунистична и непрочна. Меня беспокоит то, что у руля стоит человек, который не вполне понимает, что делает. Для меня это связано с продолжительностью данного конфликта — потому что если кто-то очнется, все закончится уже на следующий день.