«Только тогда может появиться ордер на арест Лукашенко»

• 18.03.2026, 15:28

МУС может начать с силовиков, судей и прокуроров режима.

Прокуратура Международного уголовного суда начала расследование преступлений против человечности, совершенных режимом Лукашенко.

Что начало расследования МУС означает лично для диктатора и для всего его режима? Об этом сайту Charter97.org рассказал правозащитник и бывший политзаключенный Леонид Судаленко:

— Юридически процедура выглядит так: сначала прокуроры собирают доказательства. Это документы, различные свидетельства, разные приказы. Если прокурор считает, что доказательств уже достаточно, тогда он обращается к судьям Международного уголовного суда с просьбой выдать ордер на арест тех, кого он подозревает. Но судьи и сами еще будут проверять, есть ли так называемые разумные основания обвинять конкретного человека. При этом важно понимать, что ордер может появиться только после расследования, когда оно будет проведено. А такие расследования, как мы видим, порой занимают даже годы — и пять лет, и больше.

Как быстро это будет по Беларуси, в белорусском кейсе, пока никто на этот вопрос не ответит, потому что Беларусь рассматривают впервые, и дело против белорусских чиновников в таком формате рассматривается впервые. При этом многие эксперты и юристы считают, что первым обвиняемым может оказаться совсем не Лукашенко. Потому что это довольно типичная стратегия Международного уголовного суда. Часто они начинают с чиновников более низкого уровня: министров, руководителей силовых структур, прокуроров, судей, начальников спецслужб.

И причина здесь простая: их личную роль в репрессиях проще доказывать. У них есть подписи на документах, конкретные приказы, конкретные действия, которые зафиксированы. А чтобы обвинить руководителя государства, прокурорам нужно доказать значительно больше. А именно — что преступления были частью государственной политики, а лидер знал об этих репрессиях и отдавал приказы на их исполнение.

В зоне риска также могут оказаться руководители силовых структур, чиновники, которые, например, курировали эти репрессии, сотрудники прокуратуры, судов, а также руководители тюрем, например, следственных изоляторов.

Я вижу здесь сценарий, который, возможно, будет выглядеть так: сейчас началось расследование, потом, возможно, появятся первые ордера на чиновников, а уже только потом могут появиться ордера непосредственно в отношении Лукашенко. Но это возможно лишь в том случае, если доказательства будут собраны достаточно сильные. Только тогда может появиться этот ордер на арест Лукашенко. Подчеркиваю: самое главное, что нужно понимать, — это будет тянуться годами.

— Насколько реальна перспектива того, что сам диктатор в итоге окажется обвиняемым или даже будет объявлен в международный розыск?

— Тут вопрос в оценке доказательств и фактов. Какие именно доказательства они соберут против Лукашенко. Если против его соберут действительно серьезные доказательства, с которыми согласятся судьи этого Международного уголовного суда, тогда Лукашенко привлекут к ответственности. И наоборот, если доказательств не хватит, то этого не произойдет. Здесь ведь рассматривают не те репрессии, которые были внутри страны. Доказательствами будут являться именно межгосударственные репрессии, которые касаются Литвы. Литва же была инициатором обращения. Имеется в виду принудительная высылка людей, часто без документов.

Именно это будет рассматриваться, и именно это будет положено в основу доказательств виновности режима в преступлениях против человечности. Речь идет именно о принудительной высылке, а не о депортации, потому что депортировать можно только иностранного гражданина. Когда человека вывозят из страны рождения, то это высылка. Наверное, более правильный юридический термин — именно «принудительная высылка». Можно так сказать. Так что все зависит от доказательств. Это если говорить юридически. А если говорить не юридически, то мы видим, что, например, произошло в Венесуэле, когда просто неправовыми методами приехали, захватили руководителя государства и отвезли в американский суд.

— Как реально привлечь режим к ответственности именно за смерти протестующих и политзаключенных в тюрьмах? И что для этого должны сделать Беларусь, Европа и международные структуры?

— Беларусь не подписала Римский статут, поэтому Международный уголовный суд не будет рассматривать то, что происходило внутри страны.

Те репрессии, которые происходили внутри страны, виновность Лукашенко в том, что люди погибают, что политзаключенные умирают в тюрьмах, — все это Международный уголовный суд рассматривать не будет. А внутреннее расследование при власти Лукашенко, пока он удерживает власть, тоже никто не проведет.

К сожалению, диктатуры могут годами, десятилетиями убивать людей — и именно так это происходит по всему миру. Беларусь здесь не первая. Мы знаем много диктатур, где людей, например, в Иране, могут убивать десятками тысяч. Тем не менее весь цивилизованный мир просто смотрит на это со стороны и молчит. Да и много других диктатур существует. Поэтому Лукашенко для международного сообщества — не самое большое зло.

Хотя наша страна находится в центре Европы, и, конечно, когда диктатура где-то на краю света — это одно. Или где-то в арабском, мусульманском мире. А когда диктатура находится в центре Европы, это уже немного другое дело.

Но юридически это выглядит так, что в международном праве нет юридических механизмов, чтобы вмешиваться во внутренние дела суверенной страны, которой является Республика Беларусь. На сегодняшний день, подчеркиваю, таких юридических механизмов нет.

А политические механизмы — такие, как санкции, — это уже политические вопросы. Или, например, та сделка, которую Трамп ведет с диктатором Лукашенко. Но все это уже не юридическая сфера. Это политика. Пусть об этом рассуждают политики. Я правозащитник, я уважаю закон и могу комментировать только то, что происходит с точки зрения закона.