Это уже было в истории

• Валерий Залужный, NV
• 22.03.2026, 14:13

Именно политическая воля определит дальнейшую судьбу войны в Украине.

«Только мертвые увидят конец войны». Эта надпись размещена на стене Имперского военного музея в Лондоне совсем не случайно

Музей является ведущим учреждением такого рода в мире, созданным для ознакомления посетителей с историей мировых войн и их влияния на общество.

На момент открытия музея в 1917 году автору этого высказывания Джорджу Сантаяне, — одному из ведущих представителей американского критического реализма, признанному классику американской философии, известному писателю и публицисту, — было 54 года. Однако сама надпись появится только через 19 лет после открытия музея и через 14 лет (в 1936 году) после публикации этого лозунга во всемирно известном Soliloquies in England.

Возможно, именно благодаря посещению этого музея когда-то человек, который будет причастен к глобальным решениям, сможет определить для себя, например, какие основные факторы приводят к тому, что войны вообще возможны?

И самое главное, — если нет времени на длинные лекции и бессонные ночи во время учебы в университете, — понять, что цикличность в истории существует именно для того, чтобы этих ошибок, которые приводят к масштабным жертвам, избежать.

Эта цикличность и сейчас привела нас к той границе, где еще возможно принять решение, что делать дальше. Потому что еще можно согласиться, что война, которая длится 13 лет в центре Европы, воспринималась теми, кто мог принять глобальное решение (но не делал этого) через попытку осторожно обойтись со стремлением России к безграничной экспансии и исторической закономерностью. Но нынешняя война на Ближнем Востоке является самым большим конфликтом XXI века в этом регионе по интенсивности ударов и количеству вовлеченных стран. И судя по всему, это еще не конец.

Есть ли какая-то связь между этими двумя самыми масштабными конфликтами 21 века в Европе и на Ближнем Востоке? Есть ли какая-то общая черта, которая привела и дальше будет приводить к многочисленным жертвам, вероятно, не только в этом регионе?

По-моему, да.

Все это стало возможным именно из-за отсутствия воли, ответственности и смелости принять любое глобальное решение. Или все же некому его принять.

И Мюнхен, и Давос, к сожалению, вместо продуцирования глобальных решений в области экономики и безопасности уверенно стали медийными площадками, где анализ спичей выступающих — единственное, что остается для все еще существующих think tank. Но и война в Европе, и война на Ближнем Востоке хоть и не демонстрируют миллионные армии героически сражающихся союзников, но являются уж точно глобальной проблемой. Было понятно и очевидно, что если российско-украинскую войну не удастся остановить именно глобальным решением, мы станем свидетелями и участниками нового большого противостояния.

Это уже было в истории.

Неспособность или нежелание вовремя принимать решения и надежда на фарт или мудрость кого-то всегда несет риск постепенного масштабирования конфликтов.

Потому что именно наша война, крупнейшая в Европе, привела сначала к неспособности решать конфликты дипломатическим путем, а затем — к разрушению международного права как де-юре, так и де-факто. Тогда действительно: разрушенный баланс на одном конце света, конечно, приносит желание и необходимость разрушить баланс в другом месте.

И так вплоть до глобальной войны. Или войны, в которой количество локальных конфликтов по напряжению и последствиям будет приближаться к Третьей мировой.

Речь идет именно о глобальных решениях, основой которых является история и ее уроки, которые оставляют поколения, навсегда уходящие. Именно понимание сути войны и ее последствий должно наталкивать тех, кто начинает войны, — и тех, кто будет пытаться их закончить, — что любая война как процесс всегда будет иметь два последствия.

Первый: в результате войны кто-то одерживал победу и что-то захватывал, или что-то отстаивал. Какая-то сторона что-то теряла, но находила в этом и свою победу. Война реализовывала и реализовывает чью-то государственную политику путем насилия. В этом процессе кто-то становился героем, кто-то пытался переписать историю, чтобы скрыть ошибки, кто-то становился генералом или маршалом. Кто-то увидел конец своей войны, потому что погиб. Вроде бы все понятно. Но при чем здесь люди, о которых в том же музее есть отдельные экспозиции? Например, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт, Шарль де Голль, Дуайт Эйзенхауэр, Бернард Монтгомери.

Ответ очень прост. На этих людях лежала ответственность за мир и будущее.

Второе последствие войны заключается в том, что каждая из них, как эпидемия, несет миссию начала следующей войны. Именно здесь эти люди — в силу воспитания, тяжелого и упорного обучения и опыта — были вовлечены в создание глобальных решений, которые требовали ответственности за будущее.

Например, в частности условия Версальского договора 1919 года, который завершил Первую мировую войну, вызвали недовольство в Германии и как следствие — привели ко Второй мировой войне. Потому что именно эта страна потеряла значительные территории и была вынуждена платить репарации, что привело к экономическому кризису и росту националистических настроений.

Вот почему Россия, проигравшая Холодную войну и вынужденная согласиться с независимостью своих бывших владений, пытается взять реванш с помощью грубой силы, вернуть себе доминирующую роль в Европе и сохранить влияние в других регионах мира, в частности на Ближнем Востоке.

Именно благодаря таким людям (как Рузвельт и Черчилль — Ред.) и их знаниям развитым странам удалось избежать внешней агрессии и не допустить гражданской войны, из-за кризисов послевоенного времени, на достаточно длительный срок.

Поэтому Украине нужно не время для подготовки и проведения выборов, а добытый в войне мир, который обеспечит будущее нашим детям. Как, например, добывали его наши деды во время Второй мировой — своей кровью. Именно такая кровь является оправданной.

Прибегая к экспертизам настоящего, особенно относительно вариантов развития событий, многие эксперты возвращают нас к осуществлению первой функции войны и пытаются, как и летом 2023 года, сделать шоу из событий, которые в конце концов приводят к катастрофе. Что касается этих экспертных оценок, — напомню, как в 2022 году Россия ожидала, что одолеет Украину за считанные дни, а то и часы. Эта уверенность развеялась лишь тогда, когда бойцы Росгвардии в парадной форме, с резиновыми дубинками и с оркестрами остались навсегда на окраинах Киева.

Отставные американские генералы, как пишет Шон Макфейт, красовались в эфирах телеканалов, прогнозируя, что Россия неизбежно разобьет Украину еще до пятницы.

Большая часть мира воспринимала победу России как неизбежную, хоть и трагическую. Однако что-то пошло не по ожиданиям, а по жесткой правде, которая все может изменить. Сам украинский народ воспользовался шансом и принял глобальное решение.

И мы все еще сражаемся.

Именно игра в солдатики политиков и медиа со временем уводит первых от ответственности за главное: какой в конце концов результат мы получим? Результат Версаля (Версальский договор 1919 года — Ред.), хоть и мог быть единственно возможным, но продержался всего 20 лет и принес моей Родине окончательную оккупацию, голод и в конце концов — войну.

Мир получил следующую глобальную войну с поразительными катастрофическими последствиями.

Ялта и Потсдам 1945 года, хоть и принесли нам свободу только через 45 лет, однако обеспечили стабильный мир на 63 года, пока уже несуществующее государство-подписант не напало на Грузию, будучи недовольным результатами Холодной войны и Беловежскими соглашениями.

Ровно через шесть лет та же недовольная страна без всяких препятствий напала уже на мою Родину.

Окончание войны в Иране. Что предпримет Китай

Именно по результатам Холодной войны уже еще одна страна — Китай — превратилась в эталон экономического могущества, и очевидно, стремится получить политическое влияние, которое будет соответствовать ее уровню. Как она будет достигать этого влияния — вскоре мы увидим, потому что никаких препятствий для этого также нет.

Эти препятствия могут возникнуть, но учитывая уже то, как закончится этот процесс, называемый войной. Результат предсказать просто невозможно.

Все мировое внимание сейчас приковано к эскалации на Ближнем Востоке. Скоротечность прошедших войн и их систематическая заангажированность в этом регионе породили множество вариаций и фантазий. При этом шоумены искали свои ниши, экономисты — свои, медиа, борясь с ИИ, вырисовывали свои сценарии. Но, вероятно, все эти люди, — как политики, так и военные, готовившиеся к прошлой войне, — также достали лекало прошлой доблести и измеряли свою правоту. Вынужден всех разочаровать. Сегодня невозможно предсказать и спрогнозировать ход и варианты окончания и этой войны.

Масштабные изменения, произошедшие на полях российско-украинской войны, абсолютно изменили парадигму способов ведения войны и как следствие — изменили и саму суть боевых возможностей тех, кто хотел бы их испытать.

Жаль, что на нашу войну некоторые смотрели через розовые очки. Совершенно зря. Потому что сегодня относительно дешевым способом любая страна может иметь абсолютно несовместимые с ее экономическим или демографическим положением боевые возможности. Было бы желание и политическая воля. Вот первое, что может быть ключевым в этом, уже охваченном войной регионе.

Именно политическая воля определит дальнейшую судьбу этой войны.

Традиционно, по забытым учебникам, эта война будет иметь только две стратегии в реализации ее политической цели. Это стратегия разгрома и стратегия истощения.

Дроны-перехватчики — не панацея. Что из нашего опыта надо принять во внимание Ближнему Востоку

С первой стратегией все понятно, как и с «Киевом за три дня». Вероятно, кто-то думал, что это возможно и в этом регионе. Однако речь идет точно уже не о трех днях. Сколько именно — пусть анализируют эксперты.

А вот дальше, если по крайней мере обороняющаяся сторона перейдет к стратегии истощения, — то у атакующей стороны точно будут большие проблемы. Потому что дешевые и максимально эффективные технологии сведут на нет не только нефтяную индустрию, но и будут уничтожать экономику любого, кто попытается проверить на себе опыт Украины.

Есть еще одна вещь, которую можно предвидеть. Очень опасно, если какая-то из сторон попытается проверить, как работает «kill zone» на пустынных просторах. Это уже будет катастрофа. Я веду речь о сухопутной операции. Потому что напомню, что самое главное в технологии «kill zone» — то, что находиться в этой зоне живым людям не только нет смысла, но и нет никакой возможности. Потому что эта зона полностью контролируется дронами, которые охотятся на людей и машин.

Будет большой ошибкой, если кто-то попытается превратить солдата в машину. Потому что как сказала одна украинская командирша — эта технология для некоторых рабочая, но очень вредная. Конечно, до масштабирования различных машин, которые будут воевать с другими машинами в зонах боевых действий и глубоко в тылу на логистических маршрутах, вероятно, не дойдет — из-за гордости и величия. Потому что по их логике — это война бедных. Об этом, я кстати, и предупреждал одного американского чиновника, как раз перед событиями в Венесуэле.

По Украине — есть едва ли не единственный явный позитив: кроме приглашения помочь в организации системы ПВО и уже скоро очевидного приглашения к организации боевых действий на земле, в конце концов к кому-то придет и понимание самого понятия гарантий безопасности и возможностей миротворческих контингентов. Я надеюсь, об этом еще помнят.

Итак, если вы слышите о том, что в Иране — еще одна война главных мировых сил за влияние и власть, — внимательно подумайте, все ли физически готовы именно за это воевать. Точно не менее трех стран к ней уже готовы — одна из них постоянно обеспечивает эту войну и совершенствует технологии, еще одна из них — Украина. Это и есть самый главный для нас позитив. Все остальное: война — самое страшное, что придумало человечество.

Напоследок замечу: если трудно добраться до Лондонского музея, то совсем легко найти британско-американский фильм, историческую военную драму режиссера Ридли Скотта 2001 года — Black Hawk Down (о спецоперации под эгидой ООН в Сомали, 1993 год — Ред.). Достаточно лишь посмотреть титры к этой печальной истории.

За этими титрами — судьбы тысяч людей, которые искали свою правду и, видимо, так и не нашли. Кроме тех, кто увидел конец той войны.

А он будет одинаковым. Нужно будет искать путь, как прожить дольше — до следующей войны, независимо от того, как она закончится.

Что касается Сомали, то по состоянию на 2025 год федеральное правительство контролирует лишь часть территории, тогда как Сомалиленд на севере функционирует как независимое государство с собственной валютой и выборами, хотя и не признанное миром — парадокс, подчеркивающий сомалийскую изобретательность в выживании и еще один урок войны.

А значит, констатируя кризис глобального управления и размышляя над будущим — тем, кто об этом будущем хотя бы мечтает, необходимо вспомнить о следующем:

какие ошибки и кто допустил накануне, например, последней глобальной войны?

какую роль в войне играют политики и военные?

чем войны характеризуются и что в них было определяющим — человеческий ресурс или оружие?

возможно ли ошибаться в войне и политикам, и военным?

насколько решающим является, например, институциональное обучение и способность системы учиться быстрее — по сравнению с индивидуальным мастерством командиров или героизмом?

что из опыта войн является наиболее опасным сегодня для неправильной интерпретации и может привести к ошибочным стратегическим решениям?

Возможно, именно это поможет воспринять реальность и логику процессов даже тем, кто пока не находится в их эпицентре.

Кстати, вход в музей бесплатный. Работает ежедневно с 10 утра до 6 часов вечера. Для удобства посетителей и для размышлений на территории музея есть три магазина и кафе, где можно попробовать свежую выпечку под английский чай или ароматный кофе.

Валерий Залужный, NV