Малгожата Госевска: Польша будет адвокатом Беларуси на пути в Евросоюз

• 6.03.2026, 23:37

Возвращение белорусов в Европу — лишь вопрос времени.

Глава делегации Европейского парламента по связям с Беларусью, бывший вице-маршалек польского Сейма Малгожата Госевска — уникальный политик.

В польской и европейской политике она принадлежит к редкому типу людей, для которых идеи ее соотечественника Ежи Гедройца о независимости Украины и Беларуси — не пустой звук.

С первых дней войны России против Украины в 2014 году Госевска была среди тех, кто требовал жесткой и принципиальной реакции Запада, а в вопросе Беларуси настаивает: белорусы — европейская нация, которая не имеет ничего общего с режимом Лукашенко. Сегодня Малгожата Госевска борется за белорусов не только с трибуны Европейского парламента, но и в судах, защищая право бывших политзаключенных оставаться в Польше.

В интервью Charter97.org польский политик рассказала, почему для нее лично так важна Беларусь, какой должна быть стратегия ЕС по отношению к режиму Лукашенко, как Польша может помочь белорусским беженцам и выразила уверенность, что Варшава станет адвокатом белорусов на пути к ЕС.

«Западу пора извлечь уроки из истории»

— Вы возглавляете делегацию Европейского парламента по связям с Беларусью. Многие отмечают, что белорусским вопросом в Европе давно не занимался человек, который настолько ангажирован в наши проблемы. Почему вы решили заняться Беларусью? Ведь сегодня о ней не так много говорят в Европе, есть много других более популярных тем.

— Конечно, в Европейском парламенте чувствуется, что Украина — главный вопрос, а Беларусь рассматривается лишь в контексте российской военной угрозы. Считаю это неприемлемым, ведь у нас нет стратегии по отношению не только к режиму Лукашенко, но и относительно помощи белорусской оппозиции в изгнании.

Почему для меня важна Беларусь? По-настоящему я заинтересовалась вашей страной в 2005-2006 годах, это была моя первая каденция в польском Сейме, а Беларусь готовилась к президентским выборам. В этот период произошло сближение моей партии, «Право и справедливость», с Белорусским Народным Фронтом. У нас было подписано соглашение о совместной работе, прошла серия встреч, разговоров.

В Беларусь я приехала перед выборами, включившись в работу штаба кандидата в президенты Александра Милинкевича. Не как наблюдатель, а, скажем, в роли активной поддержки. Это были первые встречи и наблюдения за тем, что делает белорусская оппозиция. Для меня это важно, ведь я в каком-то смысле вышла из польской оппозиции 1980-х годов, активно участвовала в Независимом союзе студентов. Возможно, мой интерес к Беларуси был в какой-то степени ностальгией по чему-то важному, что в результате и двигало мной.

Я была в Молодечно, встречалась со студентами, молодыми активистами, вместе мы раздавали листовки кандидата Милинкевича, ходили по домам.

Белорусы часто пускали нас в свои дома и охотно общались. Однако позже мы узнали, что места, куда нас принимали, часто обыскивали, и местное КГБ шло по нашему следу. Это стало для меня отличным уроком – не навреди. В конце концов мы вернулись в безопасную страну, а те, кто остался в Беларуси, оказались в неприятной ситуации.

Затем наступил день выборов, и мы стали наблюдателями. Хотя у нас не было необходимых документов, мы попытались попасть на избирательные участки и понаблюдать за ходом выборов. После закрытия избирательных участков мы вернулись в Минск, на Октябрьскую площадь, где собирались люди, возмущенные масштабами фальсификаций на выборах. Мы помогали в создании палаточного городка (во время протестов 2006 года на Октябрьской площади Минска возник палаточный лагерь — Прим. Charter97.org), а затем были вынуждены уехать в Польшу, когда начался его разгон.

До сих пор помню звонки моих новых белорусских друзей, которых арестовывали и били. Это драматический опыт, который до сих пор со мной и мотивирует в поддержке белорусов.


Затем были частые поездки в Минск на День Воли, помощь белорусским студентам тут, в Польше. Ведь в каком-то смысле я была соавтором стипендиальной программы имени Кастуся Калиновского и помощи белорусским студентам. Помню, когда на Дне Воли в парке Янки Купалы в Минске я обращалась к белорусским студентам и говорила, что после возвращения в Польшу мы будем помогать тем, кого отчислят из университетов. Этой помощью стала программа имени Кастуся Калиновского.

Летом 2006 года мой депутатский офис стал настоящим контактным пунктом, где студенты получали полную информацию, как передвигаться по Варшаве, получали бумажные карты (ведь тогда еще у нас не было Google-карт), проездные билеты, разного рода помощь для людей, которые приехали в чужую страну.

— Получается, вы долго не думали, когда в 2024 году вам предложили стать главой делегации по связям с Беларусью?

— Скажу честно: я была изначально активной и хотела возглавить эту делегацию. Партии в Европарламенте распределяют между собой представительства в различных делегациях в зависимости от численности. Мы, Европейские консерваторы и реформисты, боролись за то, чтобы заниматься Беларусью. Я изначально старалась войти в эту делегацию, а главное — возглавить ее, чтобы она не была «мертвым телом».

Знаю, как много можно сделать, руководя делегацией, поэтому стараюсь реагировать на то, что происходит в Беларуси, а также на голоса, которые появляются в Европейском парламенте и не служат помощи этой стране.

— Какие голоса вы имеете в виду?

— С самого начала появлялись депутаты, которые призывали не вводить санкции, а снимать их, найти взаимопонимание с Лукашенко. Несколько раз я об это говорила: некоторые политики предлагали выкупать политзаключенных у диктатора, предлагали чтобы часть нашей делегации поехала в Беларусь и начала диалог.

— Можно ли назвать имена тех, кто стоит за этими предложениями? Или хотя бы страны?

— Австрия, Германия. Думаю, неспроста Германия предложила некоторой части белорусской оппозиции переехать в Берлин.

— Вы имеете в виду Виктора Бабарико и Марию Колесникову?

— Это вы назвали их имена. Я не думаю, что это совпадение, скорее — это новая тенденция, направленная на раскол белорусской оппозиции и её сближение с режимом Лукашенко. Австрийские политики, предлагавшие диалог с режимом, даже не скрывали того факта, что австрийские компании вели бизнес в Беларуси (например, A1 Telekom Austria Group — Прим. Charter97.org). Давайте также вспомним сельскохозяйственные предприятия, принадлежащие немецким политикам, хотя и более низкого ранга, которые в основном использовали труд политических заключенных. Я имею в виду предприятие «Цыбулка-Бел», принадлежащее депутату от партии «Альтернатива для Германии» Йоргу Дорнау, которое использовало труд белорусских политических заключенных.

— На ваш взгляд, какой должна быть политика Евросоюза по отношению к Беларуси сегодня?

— Западу пора извлечь уроки из истории: мы неоднократно видели попытки потепления отношений с режимом Лукашенко и снятия санкций. Сама помню 2006 год — подавление протестов, аресты, суды, а затем Лукашенко испугался войны в Грузии в 2008 году и начинает пробовать лавировать между Западом и Россией, что для него естественно: одна нога тут, вторая — там, в России брать деньги, но не подставляться перед Западом. А Запад наивно принимал эту игру, не требуя, а только давая и рассчитывая, что имеет дело с солидным партнером. Однако ни Путин, ни Лукашенко такими партнерами не являются, это не европейские политики, с которыми можно заключать соглашения и рассчитывать, что они будут выполнены. Не будут выполнены, ведь для Путина и Лукашенко попытки диалога со стороны Запада трактуются как слабость. Если вы пробуете говорить с диктатором с такой позиции, это заведомо проигрышное положение. Если вести диалог (а его нужно вести), то с твердой и принципиальной позиции — требовать.

В Беларуси только официально более тысячи политзаключенных. Если говорить о Польше — есть чрезвычайно важный для нас Анджей Почобут. Также в Беларуси сведена на нет работа гражданского общества, ликвидированы НГО, не могут действовать политические партии, ограничения (и это, кажется, впервые) затронули католическую и протестантскую церкви. Нововведения, которые вошли в жизнь с июля, требующие повторной регистрации, привели к ограничению религиозной деятельности, и сильно ударили по этой сфере. Лукашенко увидел угрозу и здесь.

Демократический мир не может согласиться на такие суровые ограничения, которые затрагивают все сферы каждодневной жизни белорусов. Не может быть разговоров о какой-либо «либерализации санкционного давления». Скорее, наоборот. Если мы говорим о санкциях в отношении России, думаю, что есть еще поле для маневра в вопросе Беларуси. Думаю, эти санкции можно усилить.

Также можно действовать через третьи страны, к примеру — Китай, у которого есть жизненно важный интерес в том, чтобы работало сообщение через Беларусь с Европой, на этом Пекин строит свою торговлю. Как мы видим, такой формат диалога работает.

«Хорошо, что Лукашенко боится»

— Также совершенно понятно, что санкции против Лукашенко нельзя отменить из-за войны против Украины, в которой он участвует. А как вы оцениваете политику США в отношении режима Лукашенко?

— Это непросто оценить, ведь с одной стороны — много освобожденных людей, спасены конкретные жизни, нельзя об этом забывать. Без диалога США с режимом ничего бы из этого не случилось. Однако я опасаюсь, чтобы этот диалог и либерализация санкционной политики не зашли слишком далеко.

Я стараюсь понимать политику США в контексте угрозы реальной войны. Мы видим эту угрозу, читая анализы американской стороны и понимаем, что это реально. Каждая попытка вытянуть белорусский режим из российского мироустройства — существенна. Однако я присматриваюсь к тому, что делают США и стараюсь передавать американцам информацию, насколько варварский и античеловечный режим Лукашенко, чтобы американская сторона чувствовала момент, когда нужно остановиться.

— Они вас слышат?

— Надеюсь, что да. Также мы хотим усилить этот диалог специальным докладом, на который в контексте преступлений, совершаемых Лукашенко и его режимом, невозможно будет закрыть глаза.

— Мы также видим, что Лукашенко очень боится Трампа, особенно после спецоперации в Венесуэле.

— Это очень хорошо, пусть боится. Американцы показали, что в определенный момент могут прибегнуть к более решительным действиям, чем просто диалог.

— После прихода Трампа к власти главный редактор сайта Charter97.org Наталья Радина написала статью под названием «Лукашенко и Путин не переживут новый срок Трампа». Как вы думаете, возможно ли такое развитие событий?

— Я не знаю, когда и как это произойдет, однако мы должны быть готовы, активны и не можем оставлять белорусов самих. Должны поддерживать белорусскую оппозицию и независимые медиа, чтобы те, кто остались внутри страны, понимали, что происходит в мире, что у них есть поддержка, с ними солидарны, а за границей есть люди, которые могут перенять власть после ухода Лукашенко. Без этого понимания белорусы не выйдут на улицы.

У меня есть вера, а также понимание из разговоров и анализов, которые получаю (сама в этом удостовериться не могу, ведь нет возможности поехать в Беларусь), что в белорусах живет дух борьбы. Его немного «присыпали», однако люди готовы действовать. Как только что-то произойдет в контексте войны в Украине, начнутся волнения в России, — белорусы выйдут на улицы. Однако белорусский народ должен знать, что у него есть наша поддержка и представители, готовые вернуться и принять власть. Для этого нужны белорусские независимые медиа, которые должны получать поддержку со стороны Евросоюза и его стран-членов, однако, к сожалению, ее не имеют.

«Для борющейся Беларуси важен польский опыт»

— Борьба польского народа всегда была для нас примером. Находите ли вы сходство между борьбой с коммунизмом в Польше и режимом Лукашенко сегодня?

— Да, но у нас была совсем другая ситуация. В Польше были огромные предприятия, было легче организовывать подпольную деятельность, опираясь на профсоюзных лидеров. Тема рабочих протестов появилась и во время протестов 2020 года в Беларуси, однако слишком слабо.

У Польши был совершенно иной путь — протесты рабочих, студентов, интеллигенции, которые долгое время действовали по отдельности. В 1976 году случились рабочие протесты в Радоме, Плоцке, в Урсусе, в Варшаве, других городах, вызванные огромным ростом цен на продукты питания. Это привело к объединению рабочих и интеллигенции. Интеллигенция оказала протестующим юридическую помощь, что в конечном итоге привело к их успеху. Также было паломничество Иоанна Павла II, которое помогло полякам объединиться и увидеть, как их много. Без этих двух событий — объединения рабочих и интеллигенции в 1976 году и паломничества Папы Римского в Польшу — возникновение большого движения «Солидарность» в 1980 году и его окончательная победа были бы невозможны.

— Если мы возьмем 1989 год в Польше, то он произошел во многом из-за проблем внутри СССР. Если бы не распад Советского союза, то, возможно, полякам пришлось бы бороться дольше?

— Думаю, что экономика Польской Народной Республики была на грани. Коммунисты прекрасно понимали, что не смогут удержать эту систему без каких-то договоренностей с оппозицией. Именно поэтому они пошли на «круглый стол», и это также должно быть уроком для борющейся Беларуси. «Круглый стол» не был плохим путем, однако нельзя было твердо и бессмысленно держаться за договоренности, которые были на нем заключены.

— Какие у вас претензии к «круглому столу»?

— Мирные соглашения, частично свободные выборы, приход оппозиции в политику и парламент — это был хороший путь. Однако отсутствие люстрации, разрешение коммунистам остаться в политике, резкая экономическая политика Лешека Бальцеровича (бывший вице-премьер Польши — Прим. Charter97.org), которая привела к росту безработицы и банкротству многих ключевых польских фирм, отсутствие реформ, привело нас к ситуации, в которой мы находимся сегодня, когда бывший коммунист является спикером Сейма, вторым лицом в государстве и имеет доступ к государственным секретам.

Также перестали существовать важные польские предприятия — верфи, автомобильные и сталелитейные заводы. Зачастую на их место приходили немецкие фирмы, которые реализовывали политику исключения конкурентов. Это привело к тому, что наш экономический рост не был настолько быстрым, как мог бы быть. Это повлекло за собой огромные социальные издержки.

«Важно четко разделять белорусов и режим Лукашенко»

— Вы стали главой делегации по связям с Беларусью в момент, когда война уже шла два года. Отношение к белорусам изменилось, многие забыли, что они были вынуждены уехать в Европу, так как боролись за свою свободу и демократию. Сегодня к нам зачастую относятся как к россиянам и агрессорам. Есть большое недоверие к белорусам, в том числе и в Польше (хотя в меньшей степени, чем в тех же балтийских странах). Как можно донести до европейцев, что не нужно нас считать врагами?

— Во многом это задание для белорусской оппозиции. Мы как делегация можем лишь организовывать конференции, встречи, систематично готовить резолюции, в которых не позволяем забывать о белорусах. В моих интервью я четко разделяю белорусов и режим Лукашенко. Эту разницу нужно объяснить и международному сообществу. Это не Беларусь поддержала Россию в войне с Украиной, а режим Лукашенко. Это не Беларусь ведет гибридную войну с НАТО — Литвой и Польшей, это делает режим Лукашенко. Нужно об этом четко говорить. Также нужно (об этом не перестану повторять до победного конца) поддерживать белорусские независимые медиа. Чтобы они, во-первых, рассказывали о белорусах, живущих внутри страны и за границей, а во-вторых — информировали международное сообщество о происходящем в Беларуси, влияли на общественное мнение на Западе. Однако для этого, конечно, им нужны деньги.

— Не так давно появилась новость, что в больницах Латвии начали увольнять белорусских врачей. Может ли что-то подобное произойти в Польше?

— В Польше работает очень много белорусских специалистов, и не только в больницах. Это прекрасные люди, о чем я стараюсь информировать польское общественное мнение, вносящие большой вклад в польскую экономику. Белорусы платят налоги, пенсионные отчисления, легально находятся в нашей стране. Это люди, которые очень активны в Польше, не перестают быть белорусами, однако не самоизолируются. Между нами нет никаких исторических проблем, в отличие, к примеру, от польско-украинских взаимоотношений. Между нами есть прекрасная ментальная и духовная связь.

Я не вижу в Польше каких-то антибелорусских настроений, однако есть исследования, которые показывают, что симпатии к белорусам со стороны поляков падают. Поэтому вы как журналисты, а мы как политики, должны работать с общественным мнением.

Возвращаясь к белорусским медикам, их много в нашей стране, но им очень нелегко на польском рынке труда. Наши врачебные палаты (профессиональные самоуправляемые организации врачей и стоматологов — Прим. Charter97.org) создают проблемы в получении разрешений на работу в медицине. Это процесс, который не всегда завершается в пользу белорусских медиков, если не последует вмешательство. Таким же образом выглядит и политика Польши относительно политзаключенных, которые после освобождения из лукашенковских тюрьм приезжают в нашу страну оставляет желать лучшего. Это связано с неудачным Дублинским регламентом и его необоснованным применением.

Примечание сайта Charter97.org: Дублинский регламент — это соглашение, определяющее, какая страна ЕС должна рассматривать заявление о международной защите. В общем случае это страна, выдавшая иностранцу документ для въезда в ЕС или разрешение на пребывание. А если такого документа не было — страна первого въезда в ЕС.

«Мне стыдно, что подобное произошло в Польше»

— Дублинский регламент сегодня не актуален в отношении белорусов, ведь людей заставляют покидать страну. Часть белорусов бежит через Россию и может заехать только в Литву, а многих в эту страну принудительно вывозят.

— Я это прекрасно понимаю, однако вижу непонимание со стороны Управления по делам иностранцев. С одной стороны, понимаю, что если мы говорим об украинцах и белорусах, то это могут быть люди, которые работают на Россию. Однако для этого и существуют спецслужбы, чтобы таких людей выявлять и депортировать из страны. Каждое дело, которое связано с белорусами, преследуемыми режимом Лукашенко и вынужденными бежать, у которых за плечами опыт лукашенковской тюрьмы, должно рассматриваться индивидуально.

Мы видим, что Управление по делам иностранцев, скажу простым языком, «клепает» решения по какому-то шаблону, что мы часто видим в аргументации отказов, ведь в них присутствуют ошибки из старых решений — ошибки в фамилиях, фактах и так далее. Это показывает, что есть дело, есть заранее подготовленный отказ и его аргументация. Совет по делам беженцев «клепает» то, что подписал глава Управления по делам иностранцев.

Хорошо, что нам удалось заблокировать подобные процессы на этапе обжалования в Воеводском административном суде. У нас за плечами три дела, которые удалось выиграть, а теперь наступила глубокая рефлексия и анализ. Впервые польская институция, Воеводский административный суд, рассмотрел дела белорусов, которые пытаются получить международную защиту в Польше всесторонним образом. Ни Управление по делам иностранцев, ни Совет по делам беженцев, а именно суд. Мы должны переломить ситуацию, чтобы подобными делами занималось именно Управление по делам иностранцев, чтобы избавить людей от стресса, связанного с возможной депортацией, так как уже был случай смерти.

Дело Нелли Водоносовой — пример того, к какому стрессу могут привести ошибочные решения чиновников. Я присутствовала на слушании в Воеводском административном суде по делу Нелли и видела ее крайнее отчаяние. Дело было выиграно, но ее больше нет с нами.

Еще один возмутительный случай – ситуация с Натальей Подлевской. С ней аналогично обошлось Управление по делам иностранцев и Совет по делам беженцев. Ее дело было выиграно в Воеводском административном суде в октябре 2025 года. Несмотря на победу в суде, Наталья остается в Литве без права на возвращение в Польшу. Без семьи и психологической поддержки. Почему Совет по делам беженцев до сих пор не нашел времени собраться и рассмотреть дело после того, как Воеводский административный суд отменил решение? Стоит также вспомнить процедуру депортации Натальи из Польши. За два дня до судебного заседания сотрудники пограничной службы «посетили» Наталью без предварительного уведомления, дали ей 10 минут на сборы, надели на нее наручники и доставили в Познань. Там ее поместили в камеру с двумя мужчинами, а на следующий день перевезли в Литву. Таким образом, она была лишена возможности представить свою позицию в суде, подверглась ужасному стрессу и была приговорена к нескольким месяцам разлуки с семьей. Наталья страдает от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) после всего, что ей пришлось пережить при режиме Лукашенко.

Это же нарушение прав человека в Польше, демократической стране и члене Европейского союза. Нельзя с этим соглашаться! За это де-факто отвечает Пограничная стража, однако они действуют по решению Управления по делам иностранцев и Совета по делам беженцев. Это конкретные люди, которые отвечают за нарушения прав человека в Польше.

Я провела встречу с главой Управления по делам иностранцев, чтобы обсудить специфическую ситуацию, связанную с бегущими из страны белорусскими политзаключенными. Объясняла ему, что это не «хотелки» белорусов, что они приезжают в Польшу через Литву, а просто нет другого выхода, так как после освобождения из тюрьмы они должны быстро покинуть Беларусь. Возможности быстро получить польскую визу у людей часто нет. Поэтому или Польша должна изменить визовую политику, или иначе трактовать белорусов в Управлении по делам иностранцев, а не пытать этих бедных людей Дублинским регламентом!

— Возможно, этот вопрос нужно решать на уровне Евросоюза, чтобы Дублинский регламент не распространялись на белорусов.

— Однако Дублинский регламент разрешает «воссоединение семей». Об этом говорится в статьях 16 и 17. Существуют законные способы обойти Дублинский регламент, когда речь идет о людях, у которых в Польше есть родственники, готовые их принять. Однако Управление по делам иностранцев долгое время не хотело рассматривать эту аргументацию.

— Возможно, Литва уже просто не может принять такое количество белорусских беженцев. Могли бы Литва и Польша договориться, чтобы внести изменение в Дублинский регламент: если белорусов вывозят в Литву, они могли бы получить беженство в Польше?

— Вы правы, но в этой ситуации хватило бы индивидуального подхода и быстрой реакции Управления по делам иностранцев. Если эта процедура будет индивидуально и быстро проходить — не будет никаких проблем. Изменить соглашения на уровне ЕС очень тяжело.

— А что делать белорусам в ситуации, когда легализация растягивается на годы? В Варшаве люди ждут около года, чтобы получить ВНЖ, а в регионах — до двух с половиной лет.

— Нужно менять законодательство (мы над этим думаем), чтобы в индивидуальном порядке подходить к политическим беженцам из Беларуси. Выскажу свое мнение: во время правления моей партии, «Право и справедливость», мы подходили к этим делам ответственно и получение документов не затягивалось на такое долгое время. Сегодня мы имеем дело с отсутствием индивидуальности и слепым следованием европейским законам, таким как Дублинский регламент.

Сейчас мы ждем встречи в Постоянной подкомиссии по вопросам гражданства, иностранных граждан и миграции Сейма Польши, чтобы обсудить возможное изменение законодательства для белорусов в проблемных случаях, о которых я слышу: открытие банковских счетов, легализация пребывания, трудоустройство.

Об этом я уже говорила с министрами канцелярии президента Польши, с политиками моей партии. Есть готовность, чтобы заняться решением проблем. Когда это будет — мы не знаем, ведь из-за политических разногласий в нынешнем Сейме сложно разговаривать, однако, надеюсь, что в контексте Беларуси, как это происходит с польской делегацией в Европарламенте, удастся достигнуть консенсуса.

— Есть версия, что подобные вещи происходят из-за недостатка финансирования и людей, а также большого количества украинцев, которые приехали в Польшу.

— Я помню эту проблему еще со времени правления нашей партии, когда были огромные волны мигрантов из Украины, но сегодня их нет. Думаю, Управления по делам иностранцев должны получить дополнительные деньги из бюджета страны. Однако я думаю, что проблема заключается не только в недостатке средств.

— Возможно, их нужно финансировать из европейского бюджета и объяснять это в Брюсселе?

— Наверное, вы правы, но на сегодняшний день я представляю оппозиционную партию и могу лишь предлагать какие-то решения, искать большинство для их принятия, однако не имею влияния на правительство страны. Думаю, что если бы сегодня политика правительства Польши в отношении Беларуси была бы другой, мы бы не волновались о судьбе беженцев из Беларуси или о финансовых проблемах «Хартии'97», «Радыё Рацыя» и других независимых белорусских СМИ.

«Анджей Почобут — это символ белорусской борьбы за демократию»

— Продолжаются гибридные атаки против Польши с территории Беларуси. Сначала мы видели атаки мигрантов, сейчас же воздушные шары летят в Польшу. Как вы считаете, каким может быть ответ Польши? Может, нужно снова закрывать границы?

— Конечно, безусловное открытие границ, которое произошло, не было хорошим решением, было проявлением слабости, а не силы. Подобные решения могут приниматься, но исключительно после выполнения определенных условий, и эти условия не были выполнены. Если говорить о польских интересах, должен быть поставлен вопрос о ситуации с политзаключенным Анджеем Почобутом.

Скажу то, что уже не единожды звучало. Если бы мы оставались у власти в Польше, Почобут был бы на свободе, так как по запросу министра Мариуша Каминского американской стороной были приняты условия, по которым мы передадим псевдожурналиста, а фактически российского шпиона Пабло Гонсалеса (Рубцова) в обмен на освобождение Почобута. Это была драматическая ошибка, возможно, результат оплошности главы Министерства внутренних дел и администрации. Тем не менее, факт в том, что Анджея не обменяли. Мы потеряли сильный аргумент, и журналист уже пятый год в условиях, которые нам себе тяжело представить.

Конечно, мы будем говорить о Почобуте в разных форматах, в том числе в диалоге с американцами, но тут требуются и действия польской дипломатии, которых я, честно говоря, не вижу.

— Лукашенко же приглашал главу МИД Радослава Сикорского в Минск забрать Почобута, но на такой шантаж ведь тоже нельзя идти. Это означает, мол, «снимите с меня санкции, тогда освободим заложника».

— Да, к сожалению он является сильной разменной монетой в руках Лукашенко, но к этому привели ошибки. Анджей Почобут — исключительный человек, символ сопротивления, стойкости для всех. Мы должны сделать все возможное, чтобы добиться его освобождения.

— Благодаря вам ему вручили премию Европарламента имени Андрея Сахарова.

— Это большая честь и успех Польши, но прежде всего — это символ белорусской борьбы за демократию. Анджей, конечно, имеет польские корни и очень активно участвовал в жизни польской диаспоры в Беларуси, занимался вопросами языка, культуры, школ, деятельности Союза поляков Беларуси, но также по-настоящему, честно рассказывал о ситуации в стране, в частности — о 2020-м годе и протестах.

Анджей был сильным голосом правды, знал, что ему за это грозит, он полностью осознавал, что его могут в очередной раз арестовать. Мог уехать, ему было куда, но он этого не сделал. Мы должны бороться за его жизнь, которой он рискнул в борьбе за демократию в Беларуси.

— Нас, белорусов, очень впечатлили слова президента Польши Кароля Навроцкого на церемонии в Вильнюсе, приуроченной к годовщине Январского восстания Кастуся Калиновского. Президент сказал, что белорусы — европейская нация и Беларусь будет в Европе. Польша готова стать адвокатом демократической Беларуси на ее пути в ЕС?

— Польша все время была таким адвокатом. Думаю, что несмотря на острые политические споры, отношение к демократической Беларуси — едино. Эффективность действий бывает разной, поддержка тоже, но декларации здесь носят довольно однородный характер.

Мы будем послом демократической Беларуси на ее пути в ЕС. Важно подчеркнуть, что белорусы — европейцы, а не россияне. У них нет русского менталитета, они верят в демократию и западные ценности. Белорусы прекрасно это понимают и неоднократно демонстрировали, особенно ярко это проявилось в 2020 году.

Я убеждена, что дух свободы (сейчас скрытый под тяжестью режима Лукашенко) живет внутри белорусов. Это только вопрос подходящего момента, и мы снова увидим борющихся за демократию белорусов.

— Спасибо вам огромное.