После Орбана

• Петр Олещук
• 23.04.2026, 11:04

Как будет вести себя Фицо и что ждет его политику.

Для словацкого премьера Роберта Фицо поражение Виктора Орбана на парламентских выборах в Венгрии 12 апреля 2026 года стало не просто сменой правительства в соседнем государстве. Оно сломало один из главных политических «дуэтов» в Центральной Европе. Ведь Орбан был для словацкого премьера не только ситуативным союзником, но и частью более широкой модели.

Своеобразного национал-популистского «сопротивления» Брюсселю, блокирования решений по Украине, игры на энергетических страхах и демонстративной игры в «суверенитет».

Теперь для Фицо начинается новый этап, в котором он уже не может опираться на Будапешт как на гарантированного партнёра в конфронтации с ЕС.

Первая реакция Фицо это хорошо показала. Он поздравил Петера Мадьяра, предложил «интенсивное сотрудничество» и подчеркнул, что Словакия хочет продолжать координацию с Венгрией прежде всего в сфере энергетики. Одновременно он поблагодарил Орбана за прежнее сотрудничество. Фицо, очевидно, все понял и пытается быстро адаптироваться к новым реалиям.

Именно поэтому главной чертой Фицо после поражения Орбана, вероятно, станет не радикализация, а прагматическая перестройка тактики. Это не означает, что он внезапно станет проевропейским. Это означает, что вместо игры в «парный блок» с Будапештом он будет вынужден действовать осторожнее, чаще торговаться и реже делать ставку на масштабное блокирование.

И вот мы уже видим первые результаты. Словакия (как и Венгрия) больше не блокирует кредит в 90 млрд. евро для Украины. Да и новый пакет санкций против России тоже уже утвержден.

Впрочем, ослабление позиций не означает отказа от курса. Уже 17 апреля Фицо заявил, что Словакия подаст иск против решения ЕС о запрете импорта российского газа. Это важный сигнал. Видимо, Фицо теперь сместит акцент на юридическую и процедурную конфронтацию, а не на простые блокирования решений. Иными словами, Фицо может меньше играть в роль «идеолога альтернативной Европы», зато больше заниматься «крючкотворством» в интересах России.

Это тем более вероятно, что сам Фицо входит в этот новый этап не с позиции силы, а с позиции внутренней уязвимости. Во время протестов в Словакии 14 апреля против плана правительства отменить голосование по почте для словаков за рубежом, толпа аплодировала результату венгерских выборов, положившему конец власти Орбана. Для словацкой оппозиции венгерский результат уже стал доказательством того, что даже долговременный популистский режим не является незыблемым. А для самого Фицо это плохой психологический и политический сигнал.

На этом фоне особенно показательной является история с поездкой Фицо на парад 9 мая в Москву. Недавно сам Фицо заявлял, что Литва и Латвия не разрешили его правительственному самолёту пролететь через их воздушное пространство. Эстония пошла ещё дальше. Её министр иностранных дел Маргус Цахкна официально заявил, что Эстония снова не предоставит разрешение на использование своего воздушного пространства для такого рейса, поскольку речь идёт о мероприятии, направленном на «прославление агрессора».

Балтия демонстрирует, что в Европе сужается пространство даже для символической нормализации контактов с Кремлём. Фицо в ответ пообещал «найти другой маршрут», как и в прошлом году. Но сама необходимость искать обходные пути хорошо иллюстрирует новую реальность, где у пророссийских политиков меньше поля для маневра.

Поэтому перспектива Фицо после поражения Орбана выглядит следующим образом. Он вряд ли превратится в умеренного европейца, но ему будет значительно труднее оставаться эффективным разрушителем европейской политики.

Его дальнейшая линия, вероятнее всего, будет состоять из трёх элементов: во-первых, сохранение жёсткой риторики в отношении Украины и Брюсселя; во-вторых, концентрация на темах энергии, суверенитета и «защиты национальных интересов»; в-третьих, перенос борьбы с уровня большой геополитической коалиции на уровень отдельных процедурных конфликтов, судебных споров и символических провокаций.

Именно поэтому «посторбановский» Фицо не станет менее проблемным для Украины или ЕС, но станет менее наглым. И это уже неплохо.

Петр Олещук, доктор политических наук, профессор КНУ имени Тараса Шевченко, специально для сайта Charter97.org