Вечеринка продолжается

• Кирилл Данильченко
• 9.04.2026, 8:21

Российская сырьевая модель ломается не из-за падения цен на сырье.

Атака в ночь на 5 апреля — это уже не просто «комариные укусы». Наши барражирующие боеприпасы давно кусают довольно больно — речь идет о полноценной стратегической операции по выведению из строя экспортной и промышленной «кровеносной системы» России. Это наша реакция на рост цен на «матушку-нефть». Мы проанализировали предыдущие волны БПЛА, провели дополнительную разведку и определили приоритетные цели.

Российское Минобороны, конечно, бодро отчиталось о сбитых дронах, но когда начинается «безопасное выгорание обломков», стоит посмотреть, где именно горит. А били мы очень плотным и точечным ударом.

Балтийский хаб: паралич Приморска

На Балтике вновь ударили по инфраструктуре порта Приморск. Был поврежден нефтепровод, и пока местный губернатор жалуется на «обломки», продолжается выгорание из перекрытой трубы. Плюс был фактически парализован воздушный трафик над Санкт-Петербургом — это прямые экономические убытки.

Приморск — ключевой российский нефтяной хаб на Балтике, поэтому остановка трубы бьет по всей логистической цепочке. Около пяти дней танкеры вообще не загружались. Затем начали наливать нефть из уцелевших резервуаров — около 30% мощностей хранения было уничтожено — но процесс идет намного медленнее. При этом труба, ведущая к порту, продолжает гореть, что делает нормальную работу практически невозможной. А если они заварят поврежденный участок, удар может последовать дальше по цепочке.

Поволжье и «боевая химия»

Далее — Поволжье. Около 30 дронов направлялись в Нижегородскую область, где удары пришлись по НПЗ в Кстово и Новогорьковской ТЭЦ. Завод и без того работал с трудом, а удар по ТЭЦ — классическая тактика: обесточить промышленную зону, чтобы остановить производство.

Также досталось химической промышленности в Тольятти. Основной удар в конце марта пришелся по инфраструктуре «Тольяттиазота» — одного из крупнейших производителей аммиака в мире.

И здесь снова сработала «хирургическая» тактика: удары наносились по газораспределительным узлам и импортным компрессорным станциям, которые охлаждают и перекачивают аммиак под высоким давлением. Разрушить такие компрессоры — все равно что вырвать сердце из производственного цикла.

«Боевая химия» — всегда приоритет. Для ведения наступления нужны дроны, снаряды и металл — расход огромный. Если нет прекурсоров для взрывчатки, не будет и эффективного наступления.

Тротил (TNT) — для его производства необходимы толуол и азотная кислота.

Гексоген (RDX) и октоген — основа большинства современных боевых частей, от баллистических ракет до «шахедов». Их производство также требует азотной кислоты.

Порох — метательный заряд артиллерийских выстрелов основан на нитроцеллюлозе, а без азотной кислоты ее невозможно получить.

Плюс производство удобрений перед посевной.

Удар по каучуку

Удары также пришлись по «Тольяттикаучуку». Это еще один удар по военной логистике. Поражены установки газофракционирования и реакторы полимеризации — ключевые элементы сложного высокотемпературного синтеза.

Разрушение таких колонн или компрессорных станций моментально останавливает цепочку поставок для российских шинных производителей, например Нижнекамскшины. Быстро заменить такие узлы невозможно — это месяцы простоя и миллионы долларов потерь.

Без собственного каучука армии придется закупать дорогую импортную резину, прежде всего в Китае.

Юг: остановка терминала «Шесхарис»

Но самый серьезный удар пришелся по югу — по Новороссийску. Это уже третья атака на нефтяной терминал «Шесхарис».

Удары по резервуарам выглядят эффектно на видео, но удары по трубопроводам, распределительным узлам и насосным станциям гораздо опаснее для экономики в долгосрочной перспективе.

Именно такие узлы и были поражены. Высокотехнологичные насосы и системы управления — импортные, и их замена в условиях санкций может занять до полугода.

Удар пришелся по площадке «Верхний», где расположены узлы регулирования давления и учета нефти — через них проходит и российская, и казахстанская нефть (КТК). Если этот узел выводится из строя, возникает эффект домино: терминал превращается в склад, который быстро переполняется, и приходится останавливать добычу на месторождениях.

Предыдущие атаки уже сократили экспорт примерно на 450–500 тысяч баррелей в сутки. Удар 5 апреля окончательно сорвал попытки восстановить перевалку.

Теневой флот сейчас стоит в очереди на рейде, ежедневно теряя десятки тысяч долларов.

Макроэкономика и кризис ПВО

После таких ударов резко растет стоимость фрахта и страхования судов, заходящих в Новороссийск. Это фактически дополнительный «налог» на каждую экспортируемую бочку.

Параллельно проявляется кризис российской ПВО. Ракеты для комплексов С-300 и С-400 производятся долго — цикл может занимать 6–8 месяцев. Электронику быстро нарастить невозможно, а многие предприятия сами становятся целями атак.

Сообщается также о дефиците ракет для комплексов «Панцирь».

Дыра в бюджете

По данным на январь-февраль 2026 года дефицит российского бюджета достиг 3,4–3,5 триллиона рублей — более 90% годового плана всего за два месяца. К концу года дефицит может превысить 5 триллионов рублей.

Главная проблема — падение нефтегазовых доходов. В январе 2026 года они сократились примерно на 52% по сравнению с прошлым годом.

И здесь проявляется парадокс: на мировом рынке нефть дорогая, но Россия физически не может воспользоваться этим из-за поврежденной инфраструктуры, санкций и дорогой логистики.

Значительная часть прибыли оседает у посредников в Индии и странах Персидского залива.

Кризис региональных бюджетов

Еще одна проблема — региональные финансы. Центр забирает ресурсы на оборону, оставляя регионам минимальные средства.

Даже Москва показала рост доходов всего на 2% вместо ожидаемых 6,5%, что ниже инфляции. В результате власти уже начали сокращать инвестиционные проекты.

Во многих регионах дефицит бюджета достигает 15–20%.

Итог

Российская сырьевая модель ломается не из-за падения цен на сырье.

Экспортная инфраструктура повреждена, терминалы выведены из строя, а санкции сделали логистику крайне дорогой.

Экономика выживания начинает работать против самой себя.

Классический пример.

Кирилл Данильченко, lb.ua