Был месяц май

• Ирина Халип
• 29.05.2026, 11:07

Память – оружие, которое нельзя выпускать из рук.

А ведь тогда нам казалось, что после ноября ничего страшнее быть уже не может. Убийство Романа Бондаренко в ноябре 2020 года – это, думали мы, и есть самая чудовищная дата, которая в нашем мартирологе навсегда останется обозначенной самым жирным черным шрифтом. Но потом наступил май.

Месяц, когда в ореоле всеобщего цветения и в мыслях о предстоящем лете никаких скверных предчувствий быть не может. Тем более - трагедий. Но 21 мая 2021 года в шкловской колонии умер Витольд Ашурок – активист с лицом мушкетера, человек, ставивший кресты на месте захоронений повстанцев 1863 года, патриот и смельчак. Теперь каждая годовщина его смерти – это День политзаключенного. День памяти, день солидарности, день скорби и надежды.

А 26 мая, через пять дней после гибели Витольда, в том горьком году произошла еще одна трагедия, о которой многие не помнят (никого не осуждаю – попробуй запомни все и всех, когда фамилий репрессированных становится больше, чем может вместить любой телефонный справочник). На этой неделе – пять лет с того момента, когда 18-летний Дмитрий Стаховский покончил с собой, выбросившись с 16 этажа.

18 лет ему исполнилось 31 января 2021 года. А на августовские протесты он ходил еще несовершеннолетним. Близких у Дмитрия не было: он был сиротой, жил в общежитии, учился в колледже легкой промышленности. Не знаю, с кем он ходил на марши – с друзьями, с соседями по общежитию или один. Но, как выяснили потом правозащитники, именно сотрудники той общаги, где жил Дима, доложили «куда следует», что он активный участник протестов. Так юноша стал подозреваемым по делу о массовых беспорядках.

25 мая 2021 года его вызвали на допрос в следственный комитет. Той же ночью он выбросился с 16 этажа. Можно только гадать, что говорили и чем пугали Диму на допросе. Мы знаем, как это бывает. Знаем, что говорят в таких случаях ходячие недоразумения в погонах. Знаем, как беззащитны люди, за которых некому не только вступиться, но и просто – переживать, тревожиться, писать сообщения «где ты? Я волнуюсь». Каждый из нас может смоделировать ход допроса: мы жизнь тебе, сука, сломаем, ты из тюрьмы не выйдешь, а если и выйдешь, то под забор, места тебе уже нигде не будет.

Может быть, если бы это уголовное дело, привлечение в качестве подозреваемого, допрос и угрозы случились раньше, в августе или сентябре, Дмитрий был бы жив. Тогда спасением для каждого человека, которому угрожают, становился очередной марш – тысячи единомышленников, ощущение плеча и локтя рядом, надежная сцепка. Там никто не чувствовал себя одиноким. А в мае все стало по-другому. Именно в мае – не в апреле, не в июне, не в любом другом месяце.

Вспомните тот май. Белорусские репрессии именно тогда начали сравнивать с «большим террором» 1937 года. По всей стране, во всех городских и районных судах шли политические процессы. Из зала суда не выходил никто – всем давали сроки. 18 мая разгромили популярный портал tut.by, 21 мая в колонии погиб Витольд Ашурок, а 24 мая режим не поленился перехватить с помощью истребителей целый самолет Ryanair, чтобы арестовать двух человек. Казалось, что наступает не просто черная полоса, а апокалипсис в отдельно взятой стране. И на этом фоне Диму Стаховского объявляют подозреваемым по делу о массовых беспорядках и угрожают. У него не было мамы, которая могла бы обнять и сказать: «Мой золотой, все будет хорошо». У него не было опоры. Не знаю, о чем он думал перед последним прыжком, стоя на балконе 16 этажа. Но в социальной сети перед этим прыжком Дима оставил пост, который заканчивался словами: «Будьте чутка добрее и вообще. Живите на позитиве».

Пять лет прошло, Дима. И мы пытаемся. Все эти годы мы пытаемся «жить на позитиве». Не получается. Потому что с каждым днем мы становимся злее и отчаяннее. Позитив – это потом, это в будущем. Надеюсь, в скором. Но не беспокойся, мы о тебе не забыли, как не забыли обо всех тех, кто был убит режимом. И если за других есть кому отомстить – родители, жены, братья и сестры, - то за тебя мы будем мстить все вместе. Точнее, не мстить – просто восстанавливать справедливость. Мы помним. И память – то оружие, которое ни при каких обстоятельствах нельзя выпускать из рук, чтобы никто не ушел безнаказанным.

Ирина Халип, специально для Charter97.org