Сделать войну экономически невыносимой для агрессора

• Анатолий Амелин
• 2.06.2026, 15:10

Украине нужно давить на российское небо, нефть и логистику.

Почему небо над страной, которая каждую ночь бьет по нашим городам, мир до сих пор считает нормальным гражданским авиапространством? Почему к ним летают инвесторы, почему их бизнес работает, почему 85% тех, кто поддерживает войну против Украины, путешествуют?

Украина уже имеет опыт поражений более чем на 1500 км, имеет собственные средства дальностью до 3 тыс. км. Это почти вся пока экономически активная часть страны агрессора.

ТОП-10 аэропортов РФ за 2024 год — это ~142 млн пассажиров, две трети всей гражданской авиации этой страны.

Шереметьево 43,3, Пулково 20,9, Внуково 16,0, Домодедово 15,6, Сочи 13,7, Новосибирск 9,3, Екатеринбург 7,9, Казань 5,4, Минводы 4,9, Калининград 4,8. Девять из этих десяти — в радиусе 2000 км от наших границ. Вне радиуса только Новосибирск.

То есть, 132 млн пассажиров, более 60% всей гражданской авиации РФ, физически сидят в зоне, которую война уже сделала опасной. В целом десятка — это 388 тысяч человек ежесуточно.

Груз — отдельная история.

Санкции уже обвалили российскую грузовую авиацию с 1,48 млн тонн в 2021-м до 488 тыс. тонн в 2024-м, а грузооборот — с 9,2 до 1,9 млрд тонно-км.

Критичность — не в тоннах, а в том, что возят самолетом: дорогостоящую, чувствительную ко времени электронику и компоненты, параллельный импорт подсанкционных изделий двойного назначения.

Это артерия, питающая их ВПК. И она уже тонкая — достаточно ее пережать. Теперь — о рычаге, который останавливает небо без единого выстрела по людям, — страхование. Вся мировая авиация держится на тонком слое перестраховщиков, сконцентрированных в Lloyd’s of London.

Полис — это отдельно «все риски» и отдельно «военные риски»; когда регион признают зоной военного риска, премия взлетает в разы или покрытие исчезает, и летать туда становится экономически и юридически невозможно. Россию от этого рынка уже отрезали: по российскому закону каско бортов перестраховывалось на ~90% в Лондоне, после 2022-го это обнулилось.

800 лизинговых бортов зависли, а лондонский суд в июне 2025-го взыскал с военных страховщиков рекордные £809 млн при совокупной экспозиции около $10 млрд

Вывод прост. Российская гражданская авиация уже летает на хрупкой государственной «самоделке», отрезанная от мирового перестрахования. Достаточно, чтобы ICAO и международный рынок официально признали небо РФ зоной военного риска — и оставшиеся иностранные рейсы остановятся сами. Даже без ударов.

Сколько стоит день такого паралича?

По пессимистической оценке (388 тыс. пассажиров x $120 прямых затрат на человека x отраслевой мультипликатор ~2,5): $40−50 млн прямых убытков авиаотрасли и $100−150 млн общего экономического эффекта в сутки.

И это только пассажиры. И это один день.

Украина уже производит дальнобойные дроны темпом — 200 в сутки только по одной модели FP-1. Плюс Лютый, Нептун, серийное производство ракет Фламинго.

Удары конечно — исключительно по легитимным военным целям: аэродромы, НПЗ, логистика. Не по людям — в этом наше моральное преимущество над ними, и именно оно делает нашу позицию сильной.

Сегодняшняя ночь показала главное: американцам, похоже, все равно. Ракет против баллистики нет.

У врага ракет еще много. Мы становимся мишенью в тире. Значит, наше будущее — в наших руках и в силе асимметрии. Сделать эту войну экономически невыносимой для агрессора: через его небо, его нефть, его логистику и через остановку экономики.

Анатолий Амелин, Facebook