Как Тайвань и Украина сломали пророчество Хантингтона
- 3.06.2026, 18:03
«Столкновение культур» отменяется.
Современная геополитика доказывает обратное: ожесточенная борьба разворачивается не между «цивилизациями», а между либеральной демократией и авторитаризмом. И эта линия фронта проходит не только через Украину или Тайвань, но и внутри Соединенных Штатов, где идеологический раскол оказался сильнее любого культурного единства, пишет публицист Мэтт Джонсон на сайте Liga.net.
Окончание холодной войны стало шоком для многих в либерально-демократическом мире. Хотя разведывательные службы США признавали в 1980-х годах, что советская система находится в состоянии упадка, предсказать скорость и масштабы краха СССР оказалось невозможно.
Многие американские политики и аналитики рассматривали двухполюсное противостояние между Соединенными Штатами и Советским Союзом как неизменный фактор геополитического ландшафта. И когда это противостояние внезапно закончилось, было трудно предсказать контуры мира, который придет ему на смену.
Но некоторые все-таки попытались. Политический мыслитель и гарвардский ученый Сэмюэл Хантингтон предположил в 1993 году, что «линии разлома между цивилизациями приходят на смену политическим и идеологическим границам эпохи холодной войны в качестве зон столкновений, кризисов и кровопролития».
Это тот самый знаменитый тезис Хантингтона о «столкновении цивилизаций». Автор предсказывал, что глобальная анархия возникнет в результате напряженности между восемью различными цивилизациями: «западной, конфуцианской, японской, исламской, индуистской, славяно-православной, латиноамериканской и, возможно, африканской». Он утверждал, что к конфликту неизбежно приведут непреодолимые культурные, религиозные и политические различия между этими цивилизациями.
В основе аргументации Хантингтона лежало несколько допущений. Одно из них заключалось в идее, что одни «цивилизации» фундаментально менее способны перенимать либерально-демократические принципы и институты, чем другие. Хантингтон частично отвечал на тезис Фрэнсиса Фукуямы, который утверждал, что мир после холодной войны переживает «универсализацию западной либеральной демократии как конечной формы общественного устройства». Фукуяма признавал, что процесс демократизации никоим образом не является гладким или неизбежным – во многих странах, безусловно, существуют культурные и институциональные препятствия для либеральной демократии. Но он не разделял точку зрения Хантингтона о том, что эти препятствия непреодолимы. Он также не верил, что миру суждено погрузиться в состояние вечного цивилизационного конфликта.
Это разногласие резонирует сегодня сильнее, чем когда-либо. Чему люди хранят большую верность: своей цивилизации или своей идеологии? От ответа на этот вопрос зависит очень многое. Подъем Китая и его противостояние Соединенным Штатам, возрождение российского империализма и многие другие глобальные события – не в последнюю очередь война в Иране – как будто подтверждают идею перманентного цивилизационного конфликта.
Но если мы заглянем глубже в последние несколько десятилетий, перед нами предстанет иная картина.
Главный конфликт сегодня происходит не между соперничающими «этническими идентичностями» – он идет между либеральной демократией и ее противниками. И эти два лагеря вовсе не укладываются в очерченные культурами «цивилизации».
Возьмем Тайвань. Хантингтон утверждал, что «после окончания холодной войны культурная общность все больше преодолевает идеологические различия, и материковый Китай и Тайвань сближаются». Он полагал, что подобное сближение произойдет и с Гонконгом.
Однако Тайвань ревностно оберегает свою автономию с 1990-х годов и ориентируется на демократический Запад, а не на Пекин. И Гонконг все еще остается специальным административным районом Китая после того, как получил независимость от Великобритании в 1997 году. При этом Пекин вынужден использовать все более драконовские методы, чтобы обеспечивать соблюдение своей политики «одна страна, две системы» и ограничивать де-юре автономию города.
Если бы Хантингтон был прав, то внутрикитайская солидарность перевесила бы демократические стремления Тайваня и Гонконга. Но этого так и не произошло.То же самое можно сказать и о Европе. Хантингтон утверждал, что «бархатный занавес культуры» заменил «железный занавес идеологии в качестве самой значимой разделительной линии». Эта линия четко отделяла православный мир от западного христианства. Это означало, что Украина должна была принять сторону России против либерально-демократической Европы.
«В 1991 и 1992 годах, – писал Хантингтон, – многие были встревожены возможностью вспышки насильственного конфликта между Россией и Украиной... Однако если цивилизация – это то, что имеет значение, то вероятность войны между украинцами и русскими должна быть минимальна».
Трудно представить более ясное опровержение предположения Хантингтона о том, что Украина и Россия не начнут войну, потому что они якобы разделяют культурные, религиозные и исторические связи. В 2014 году украинцы восстали против пророссийского президента Виктора Януковича, который отказался от соглашения об ассоциации с Евросоюзом в пользу более тесных связей с Москвой. Януковича отстранили от должности после того, как украинские силовики открыли огонь по протестующим – и вскоре после этого Россия аннексировала Крым.
Отдаление Украины от России также ускорило начало прокси-войны на Донбассе, которая стала прелюдией к полномасштабному вторжению февраля 2022 года.
Частично причина, по которой Хантингтон считал войну между Украиной и Россией маловероятной, заключалась в его вере в то, что «западные идеи», – такие как «индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия, свободные рынки и отделение церкви от государства», – имеют «слабый резонанс в исламской, конфуцианской, японской, индуистской, буддийской или православной культурах». Но украинцы живут в экосистеме православной культуры, и при этом ведут самые масштабные боевые действия на европейской земле со времен Второй мировой, чтобы отстоять свое право на свободу и демократию.
Японская культура также не оказалась препятствием для демократизации, верховенства закона, свободных рынков или любых других «западных идей», которые перечислял Хантингтон. А ранее в этом году миллионы иранцев вышли на улицы, чтобы потребовать восстановления своих прав и возвращения к форме правления, более ориентированой на Запад.Хантингтон ошибался: мир после холодной войны не вступил в «постидеологическую эпоху». Вместо этого сместились «политические и идеологические границы».
Центральный конфликт сегодня разворачивается между либеральной демократией и авторитаризмом – как в мире, так и, что крайне важно, внутри границ самих демократических стран.Усиление позиций авторитаризма несомненно. Китай доказал, что авторитарная система с элементами рыночной экономики способна обеспечивать колоссальный экономический рост. Тем временем американские избиратели дважды избрали Трампа, хотя его главным политическим проектом является разрушение демократических норм и институтов, которые пока еще сдерживают его власть. Все те либерально-демократические черты, которые, по словам Хантингтона, имеют «слабый резонанс» в других цивилизациях – права личности, верховенство закона, либерализм и так далее – оказались совершенно лишены резонанса для миллионов американцев, которые переизбрали Трампа.
Американская администрация также неустанно работает и над разрушением либерально-демократического мирового порядка, который был установлен после Второй мировой войны. Трамп недавно заявил, что текущая американская военная поддержка Тайваня является разменной монетой в будущих переговорах с Пекином. Он также сказал, что «не стремится к тому, чтобы кто-то получал независимость» в расчете на американскую защиту.
Трамп также не заинтересован в том, чтобы бросить вызов претензиям Путина на гегемонию в Восточной Европе. После того как Трамп перекрыл подавляющую часть военной помощи США для Украины, он неоднократно пытался заставить Киев согласиться на условия урегулирования, которые крайне выгодны для Москвы. Похоже, что идеология все-таки имеет большее значение, чем «цивилизация». Мы должны оспорить тезис Хантингтона и признать, что главный конфликт современности происходит между либеральной демократией и силами, которые неустанно работают над ее уничтожением - где бы они ни находились.