Коллапс «бензоколонки»

• 9.07.2026, 7:39

Насколько глубоким стал топливный кризис в РФ.

Украинские дроны удивили мир и россиян: в «стране-бензоколонке» возник тотальный дефицит бензина. Что дальше? Об этом пишет New Voice.

В ночь на 8 июля подразделения Deep Strike Силы специальных операций (ССО) поразили два нефтеперерабатывающих предприятия в российском городе Нижнекамске (Татарстан), а также НПЗ в Саратове. Эти удары стали очередным эпизодом многомесячной кампании украинских атак на производителей бензина и дизельного топлива в РФ, которая в последние недели привела «страну-бензоколонку» к настоящему кризису.

За несколько дней до удара по Нижнекамску американская газета The New York Times побеседовала с жителями российского Иркутска, расположенного почти в 5 тысячах километров от украинской границы. Одна из них, 26-летняя Алена Садовникова, рассказала, что заняла очередь за бензином в одиннадцать вечера, а заправилась лишь на следующий день в пять часов. То есть восемнадцать часов подряд женщина вместе с мужем и полуторагодовалым ребенком ждала возможности залить бензин в свой автомобиль.

Впервые с дефицитом топлива Садовникова столкнулась еще в середине июня, когда на заправке его выдавали только по талонам. «Я пришла в ужас: неужели мы снова в Советском Союзе, где на колбасу нужны талоны?» — приводит ее слова The New York Times.

Летом 2026 года подобные очереди стали для России обычным явлением: от Дальнего Востока до Москвы. При этом в стране-агрессоре не осталось ни одного крупного НПЗ, до которого не долетели бы дроны Сил обороны: «добрые» БПЛА добрались даже до завода в Омске, расположенного в 2,5 тыс. км от украинской границы.

За первое полугодие, по оценкам специалистов, беспилотники нанесли удары по российским НПЗ не менее 194 раз. (в 11 раз чаще, чем в прошлом году) и вывели из строя от 20−25% — по оценкам наиболее консервативных экспертов — до 42,7% нефтеперерабатывающих мощностей РФ, о чем заявлял Генштаб ВСУ. В результате отпуск топлива уже нормируется в большинстве регионов «страны-бензоколонки».

Однако, как поясняют эксперты, заявленные Генштабом ВСУ 42,7% — это доля мощностей пораженных заводов, а не падение объемов выпуска; реальное сокращение переработки составляет около 25%.

Генштаб ВСУ оценивает совокупные потери нефтеперерабатывающей отрасли РФ за последний год — с лета 2025-го по лето 2026-го — в $13,5 млрд. А, например, страховой брокер Mains — более чем в 1 трлн рублей. (13,12 млрд долларов) только за прошлый год.

Около трети российских нефтеперерабатывающих мощностей выведено из строя, рассказал в одном из интервью Крис Уифер — генеральный директор международной консалтинговой компании Macro-Advisory, много лет работавший в РФ.

Александр Колядр, старший научный сотрудник американского Центра анализа европейской политики (SERA), которого цитирует российское издание в изгнании «Медуза», назвал топливный кризис в РФ стратегическим достижением Украины, а не побочным эффектом войны. высказывается резче.

Гонка дронов и ремонтные бригады

Еще в прошлом году воздушные удары по НПЗ в РФ были единичными: один дрон на завод, на устранение повреждений уходили недели, а рынок оставался спокойным. Все изменилось летом 2025 года, когда Украина перешла к атакам с использованием массированных «роев» БПЛА и повторным ударам, срывающим ремонтные работы.

По оценкам агентства Bloomberg, в прошлом году Украина осуществила 120 атак на российские энергетические объекты, из которых 81 пришлась именно на нефтеперерабатывающие заводы. К октябрю, по данным BBC, было поражено 21 из 38 крупных российских НПЗ. А в первом полугодии 2026 года, как показывает анализ Financial Times и Rochan Consulting, число ударов по российским объектам нефтепереработки достигло как минимум 194, причем рекордные 16 успешных атак были совершены только за май.

Кульминацией стал Омск: 6 июля по местному НПЗ нанесли удары дроны FP-1. Это предприятие, как пояснили в Генштабе ВСУ, стало последним из 11 крупнейших производителей бензина в России, пораженным украинскими силами.

На Омский завод приходится производство примерно 11−12% всего российского бензина. (каждый восьмой литр).

Список пораженных заводов выглядит как полная карта российской нефтепереработки. «Масштаб, координация и повторные волны атак дронов лишают Россию возможности отремонтировать заводы до следующего удара», — констатировал независимый аналитик Борис Аронштейн.

Современные заводы в РФ строились на основе западных технологий и катализаторов. (UOP/Honeywell, Axens, Shell, Haldor Topsoe), а после 2022 года санкции сделали невозможным быстрый ремонт сложных установок: крекинга, риформинга, гидрокрекинга, изомеризации.

«Устойчивость российской нефтяной отрасли напряжена до опасного предела», — констатировал Сергей Вакуленко из российского центра Carnegie. Он — один из аналитиков, наиболее осторожных в своих оценках; по его словам, после ударов по московскому НПЗ в Капотне и татарстанскому комплексу ТАНЕКО потеря мощностей «может составить 28% по сравнению с предыдущими годами».

В июне Россия перерабатывала около 3,95 млн баррелей нефти в сутки — на четверть меньше, чем годом ранее, — и этот показатель стал самым низким более чем за два десятилетия, согласно расчетам эксперта Гэри Пича из Energy Intelligence. Производство бензина упало на 17%. (с 1,03 млн до 850 тыс. баррелей в сутки), что значительно меньше потребностей внутреннего рынка.

Россия пытается закрыть брешь всеми возможными способами. Её правительство ввело полный запрет на экспорт бензина для производителей, планирует запретить и продажу дизельного топлива за рубеж, а также впервые за многие годы свело к нулю экспорт авиакеросина.

В РФ начали ввозить топливо. Как сообщают профильные издания, за первые 25 дней июня Беларусь поставила рекордные 141 тыс. т. (в 141 раз больше, чем годом ранее); Казахстан может единовременно передать 50 тыс. т; из Индии морем идут партии по 60−80 тыс. т, а планы достигают 400 тыс. т в месяц.

Кроме того, правительство РФ законодательно разрешило заводам продавать бензин класса «Евро-3» под маркировкой «Евро-5», в котором содержание серы может превышать норму в 15 раз.

Украинский военный аналитик Константин Машовец в своем посте в Facebook оценил ежемесячный дефицит бензина в РФ в 700 тыс. — 1,2 млн тонн даже с учетом импорта.

Независимые эксперты, учитывающие резервные мощности РФ, приводят более скромные цифры: около 0,3−0,7 млн т в месяц, а потребность в импорте — 300−400 тыс. т.

Отдельная история — дизель. На бумаге его в России вдвое больше, чем требуется внутреннему рынку. Однако основные производственные мощности теперь сосредоточены на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, тогда как главные потребители находятся на западе и юге страны. Российское издание «Важные истории» пояснило, что доставкой топлива должна заниматься железная дорога, но она перегружена военными эшелонами: РЖД перевозят около 87% невоенных грузов, объемы перевозок упали до минимума за 16 лет, и даже исправных вагонов не хватает. В результате формальный профицит дизеля оборачивается реальным дефицитом в европейской части РФ — примерно по 300−600 тыс. тонн в месяц. «Пока состав формируется и вносится в график РЖД, пока его везут в Нижний Новгород, удар уже наносится по Волгограду», — так объясняют механизм «бумажного профицита» эксперты «Важных историй».

Уборочная кампания уже отстает от графика: по состоянию на начало июля в РФ обмолочено лишь около 3% площадей. ( примерно треть прошлогоднего показателя), подсчитала консалтинговая компания Neo.

Поставка топлива, которая обычно занимает от одного до трех дней, растянулась до пяти-десяти, а дизельное топливо в аграрных регионах подорожало на 40−90% по сравнению с весной. Кризис, как подчеркнул Крис Уифер, наступает «в очень критический момент, когда сельскохозяйственный сезон — и особенно уборочная кампания — только набирает обороты».

Тем временем власти имитируют контроль. Выступая 28 июня на съезде своей партии, российский диктатор Владимир Путин, как отмечает ISW, «пытался создать видимость стабильности»; сам он признал наличие «определенного дефицита», но назвал атаки «некритичными». Вице-премьер Александр Новак охарактеризовал ситуацию как «сложную, но управляемую», а министр финансов Антон Силуанов и вовсе отрицал скачок цен на бензин.

Ощущение непонимания

В начале июля жители оккупированного Крыма начали солить мясо в бочках: из-за постоянных перебоев с электричеством холодильники не работают. Бензин для гражданского населения на полуострове появляется редко: иногда его отпускают по специальным кодам, но чаще топливо достается лишь коммунальным службам, военным и представителям оккупационной власти. Так описывает жизнь на полуострове независимое крымскотатарское издание CEMAAT Media. Топливо «выбрасывают» в свободную продажу по одному городу в день: в понедельник — Феодосия, во вторник — Джанкой. При этом цена составляет 220 рублей за литр против официальных 70 рублей, а в одни руки отпускают не более 20 литров.

А 7 июля украинские дроны вывели из строя ТЭЦ вокруг Симферополя, и полуостров погрузился в блэкаут: в магазинах, по данным CEMAAT Media, скисло молоко, в городах отключились светофоры, цена на курятину за несколько дней взлетела с 260 до 380 рублей за килограмм, а фермеры начали массово забивать скот.

Впрочем, кризис ощущают и россияне. В Иркутске, по сообщениям местных СМИ, очереди на заправках настолько велики, что региональные власти пообещали установить биотуалеты для тех, кто стоит вдоль дороги; в Забайкалье из-за нехватки топлива приостанавливали вывоз мусора и сокращали автобусные маршруты.

По оценке российского оппозиционного экономиста Владислава Иноземцева, с мая в России закрылось более 300 независимых АЗС.

Проблемы ощутили даже в российской столице. «Меня глубоко пугают неопределенность и непонимание того, куда всё катится», — сказала телеканалу Al Jazeera женщина по имени Ирина, ожидая заправки в Москве. Другой москвич, Игорь, отметил: «Думаю, всё может выйти из-под контроля, если кризис приведет к остановке крупных производств».

Согласно опросу социологической группы Gallup, в конце июня 60% россиян считали, что экономические условия ухудшаются, — а это максимум за два десятилетия наблюдений.

Три варианта будущего

Удары по НПЗ имеют мощный психологический и внутриполитический эффект, но сами по себе не разрушают экономику РФ. «Россия зарабатывает не на нефтепродуктах на внутреннем рынке, а главным образом на экспорте сырой нефти», — объясняет энергетический эксперт Владимир Омельченко из Центра Разумкова.

Настоящий перелом, подчеркивает он, наступит тогда, когда удары перейдут на экспортную инфраструктуру — порты и нефтепроводы — одновременно с внутренней логистикой.

Омельченко советует «уничтожить экспортный потенциал РФ к ноябрю-декабрю», нанося удары по четырем уязвимым точкам: Крыму, Москве, нефтеперерабатывающим заводам и системе экспорта нефтепродуктов.

По оценкам опрошенных NV экспертов, возможны три сценария дальнейшего развития событий. Первый — управляемый кризис, наблюдаемый в России сейчас: хронический дефицит в регионах, очереди, рост цен и введение лимитов, но без экономического коллапса, при этом армия, потребляющая преимущественно дизельное топливо, практически не страдает. Второй — усугубление проблем: украинские удары частично переносятся на экспортные порты и железнодорожные узлы, дефицит дизеля бьет по аграриям в разгар уборочной кампании, падают экспортные доходы, разгоняется продовольственная инфляция. Третий, наиболее тяжелый для Кремля сценарий — системный сбой: нормирование топлива по талонам, черный рынок, региональные кризисы снабжения и одновременное прямое давление на военную логистику и посевную кампанию.