Чем может закончиться война лично для Путина

• Мирослав Гай
• 3.08.2026, 12:27

Российская история показывает интересную закономерность.

Фраза Путина «СВО закончится – чем мы будем заниматься?» натолкнула меня на мысль о судьбах российских царей после войн. А они были и разными, и похожими одновременно.

Российская история показывает интересную закономерность: неудачная война или конфликт с военно-политическим окружением нередко становились для российского правителя началом конца.

Петр III фактически отказался от результатов победоносной для России Семилетней войны, вернул Пруссии захваченные территории и настроил против себя гвардию. Его отстранили в результате дворцового переворота, а вскоре убили люди из ближайшего окружения.

Павел I после войны против Франции резко изменил внешнеполитический курс, поссорился с Великобританией и Австрией, начал сближение с Наполеоном и задел интересы российской аристократии. Его задушили в собственном дворце генералы и придворные.

Александр I победил Наполеона, но после войны у него все явно проявлялись меланхолия, религиозный мистицизм, разочарование во власти и желание отойти от государственных дел. Нет доказательств того, что именно психологическое состояние стало причиной его смерти, но изменение личности императора хорошо зафиксировано современниками.

Николай I умер во время Крымской войны, когда стало очевидно, что Российская империя технологически, экономически и организационно отстает от европейских держав. Официальной причиной была пневмония. В то же время современники писали о его психологическом сломе, потере воли и фактическом отказе беречь собственную жизнь. Существует версия о своеобразном пассивном самоубийстве, хотя она окончательно не доказана.

Николай II не был убит собственным окружением. Но именно генералы, политики и высшие чиновники во время Первой мировой войны отказались его поддерживать и заставили отречься от престола. Физически его уничтожили уже большевики, однако как император он погиб в тот момент, когда военная и административная элита решила, что больше не хочет нести ответственность за его правление.

Итак, правило не заключается в том, что каждого русского царя после проигранной войны обязательно убивали. Механизм был сложнее:

война разрушала миф о непоколебимости правителя;

поражения или опасные политические решения угрожали интересам элит;

генералы и придворные теряли веру в способность монарха сохранить государство и их личное положение;

окружение начинало искать преемника или способ устранения правителя;

сам правитель оказывался в изоляции, под подозрением, в состоянии апатии или психологического срыва.

В персоналистической диктатуре правитель приписывает себе все победы. Но вместе с ними он приписывает себе и все поражения. Пока война приносит элитам деньги, статус и чувство безопасности – они демонстрируют преданность.

Когда война начинает угрожать их имуществу, жизни, будущему их детей и самому существованию режима – любовь к царю может закончиться очень быстро.

И самыми опасными для российского самодержца исторически становились не иностранные армии и не народные восстания. Самыми опасными становились генералы, охранники, сановники и люди, которые еще вчера называли себя его ближайшими соратниками. Поэтому НПЗ, заводы, Wildberries... А я жду дата-центры.

Мирослав Гай, «Фейсбук»