BE RU EN

Вызов для Кремля

  • Татьяна Фельгенгауэр
  • 3.08.2026, 12:50

Мы снова видим большой резонанс в соцсетях.

Обращение 26-летнего актера Алексея Ярмущика к президенту РФ Владимиру Путину на первый взгляд кажется очередным «кейсом Виктории Бони». И если Боня обращалась к Путину с посылом «вас боятся», то Ярмущик прямо сказал: «Вы — не мой президент!»

Мы снова видим большой резонанс в соцсетях, миллион просмотров и десятки тысяч комментариев. Снова медиа обсуждают ролик и выносят в заголовки главную фразу: «Вы — не мой президент!»

Последовавшие за публикацией ролика события — новое восторженное видео, уже с признаниями в любви к Путину — могут заставить нас думать, что молодой человек захотел хайпа и получил его. Но мне кажется, мы ошибемся, если остановимся на этом объяснении как на единственном.

Ради чего?

В одном из интервью Ярмущик признался, что для него главным побудителем записать видео стала тревога. И после просмотра его первого обращения у меня также сложилось впечатление, что главное чувство здесь — не протест. Главное чувство — растерянность.

Российская власть много лет воспитывает молодежь, которая не задает вопросов, но получилось поколение, которому задавать вопросы пришлось слишком рано.

Эти двадцатилетние молодые люди не застали Советский Союз. Для них двоемыслие не является естественным способом существования. Они не умеют одновременно говорить одно, думать другое, а жить третьим. Этому навыку учились их родители. Еще лучше его освоили их бабушки и дедушки. А сегодняшняя молодежь росла совсем в другой России.

Они успели привыкнуть к интернету как к естественной среде свободы. Они успели почувствовать себя частью глобального мира. Они воспринимали возможность читать любые тексты, смотреть любые фильмы, переписываться с людьми из других стран и выбирать собственную идентичность не как привилегию, а как базовую настройку современного мира. Потом выяснилось, что все это можно быстро отменить. И никто не объяснил, ради чего именно.

Тревожность растет

Даже официальная кремлевская социология фиксирует, что именно молодые возрастные группы чаще других говорят о тревоге. В исследовании ВЦИОМ об эмоциональном состоянии общества младшие миллениалы оказались самой тревожной возрастной группой: 41% относятся к категории «тревожных» против 25% в среднем по выборке. Другой опрос ВЦИОМ показывает, что среди молодых людей 18–24 лет одним из главных источников стресса чаще, чем у большинства остальных групп, остается война в Украине.

Это не означает автоматически политический протест. Тревога вообще редко начинается с политики. Она начинается с ощущения, что у тебя исчезает горизонт планирования. Молодые люди не могут понять, где будут жить через пять лет, можно ли будет работать по профессии (и вообще, будет ли работа), можно ли будет выехать из страны, можно ли будет вернуться, можно ли будет говорить то, что думаешь, можно ли вообще строить жизнь без постоянной оглядки.

Альтернативы нет

Сейчас государство предлагает молодежи удивительно бедный выбор. Есть наследники правильных фамилий, дети чиновников, силовиков, владельцев крупных состояний, уже сложились династии главных кланов. Для них система всегда оставляет отдельный лифт. Для большинства остальных вариантов, по сути, два.

Либо демонстративная лояльность: участие в государственных молодежных проектах, публичная поддержка власти, готовность стать частью государственной машины или штурмового отряда. Либо постоянное существование под угрозой: уголовного дела, доноса, мобилизации, ограничения профессии, ограничения свободы.

Между этими двумя полюсами пространство нормальной жизни становится все уже. Именно поэтому слова «Вы не мой президент!» вызвали такую реакцию — многие узнали собственное чувство. Чувство отсутствия будущего.

Возможно, именно поэтому власти так нервно реагируют на подобные истории. Не из-за одного ролика и даже не из-за конкретного молодого человека. Любая система может справиться с отдельным блогером. Гораздо сложнее справиться с поколением, которое перестает понимать, есть ли у него будущее.

У власти есть административный ресурс, пропагандистские каналы, силовые структуры, есть возможность запрещать, ограничивать, возбуждать дела и переписывать учебники. Но есть ресурс, которого у нее нет. Время. Время сегодня работает не на тех, кто пытается законсервировать настоящее. Оно работает на тех молодых людей, которые еще только учатся задавать вопросы.

Татьяна Фельгенгауэр, «Немецкая волна»

последние новости