У России диагностировали военную версию «голландской болезни»

• 6.08.2026, 20:10

Армия и ВПК РФ вытягивают ресурсы из гражданской экономики, приводя к ее деградации.

Перевод российской экономики на военные рельсы обеспечил взлет заработков, но не повысил ее эффективность. Нынешняя ситуация в чем-то похожа на нефтяной бум 2000-х годов, породивший быстрый рост доходов без соответствующего роста производительности труда, отмечает Bloomberg, называя происходящее сейчас военной версией «голландской болезни». Как нефтяные доходы 20 лет назад привлекали рабочую силу и капитал в энергетический сектор, лишая их другие отрасли производства, так ныне военный сектор – сражающаяся в Украине армия и ВПК – вытягивают ресурсы из гражданской экономики, приводя к ее деградации.

С начала войны в 2022 году рост зарплат в России опережал рост производительности труда примерно на 5 процентных пунктов, подсчитал Bloomberg Economics. Это близко к показателю, зафиксированному во время нефтяного бума в первом десятилетии XXI века, и значительно превышает средний показатель в 1 п. п., наблюдавшийся в 2009-2021 годах.

«Гражданский сектор не может функционировать таким образом бесконечно, — отмечает Дмитрий Полевой, отвечающий за инвестиционную стратегию в «Астра управление активами». – Когда заработная плата растет быстрее производительности труда, это неизбежно сказывается на прибыли — именно это мы сейчас и наблюдаем». Менее эффективные предприятия, которые не могут конкурировать по зарплате с госсектором, теряют работников, отмечает Полевой. Тем более что при безработице в 2%, оттоке людей в эмиграцию и на контракт в армию взять дополнительных работников негде.

Даже замедлившись, номинальный рост зарплат составляет 10-15%; реальные зарплаты растут примерно на 5% в последние полтора года, а розничные расходы даже демонстрируют тенденцию к увеличению. При этом экономика стагнирует, производство сокращается во многих отраслях, а инвестиции падают, показывают данные Росстата.

Гражданские сектора вынуждены повышать зарплаты, чтобы угнаться за военными. По оценке Bloomberg Economics, в 2022 году месячное жалованье военнослужащего-контрактника примерно в четыре раза превышало среднюю зарплату по России, а сейчас – лишь вдвое. Екатерина Власова, экономист Bloomberg Economics по России и Восточной Европе, отмечает:

Зарплатный бум, который помог Владимиру Путину вести войну, становится одним из главных препятствий для ее продолжения. Более щедрые выплаты за найм по контракту могут вынудить гражданских работодателей повысить зарплаты, что вновь сократило бы разницу в заработке между работниками военных и гражданских отраслей. Это усиливает экономические аргументы в пользу очередной мобилизации.

В России на войну ежемесячно записывается порядка 30 тысяч человек, чтобы заменить собой десятки тысяч убитых и раненых. А занятость в военной промышленности с конца 2021 года увеличилась примерно на 510 тысяч человек и достигла 2,8 млн, по оценке Oxford Economics.

Благодаря выплатам за военные контракты, «гробовым», высоким зарплатам в ВПК и «тянущимся» к ним зарплатам в гражданском секторе домохозяйства получают больше денег на расходы, но предложение товаров и услуг не увеличивается соответствующим образом. Избыток денег стимулирует инфляцию и высокие процентные ставки.

Получается замкнутый круг, говорит Татьяна Орлова, экономист Oxford Economics: нехватка рабочей силы требует повышения производительности труда за счет капиталовложения, но те не растут из-за высоких ставок, особенно за пределами приоритетных для Кремля военных секторов, получающих субсидированные кредиты.

Вызванные войной перекосы оставляют мало возможностей для перераспределения рабочей силы туда, где она будет наиболее продуктивной, добавляет Орлова.

Голландской болезнью стала называться ситуация, сложившаяся в Нидерландах после открытия в 1959 г. огромного газового месторождения в провинции Гронинген. Экспорт газа привел к укреплению национальной валюты, повысил уровень жизни и породил повышенный спрос на услуги. Но не связанные с сырьем секторы промышленности пострадали и даже пришли в упадок, так как энергетическая отрасль оставила их без ресурсов – капитала и работников. Дополнительным фактором стала потеря этими секторами конкурентоспособности из-за сильной валюты.