Путина не повесят

• Андрей Кокотюха
• 2.09.2026, 5:33

Просто существует три вида российской лжи.

Начну с того, что скептически отношусь к озвученному страху российского диктатора Путина быть повешенным в случае принятия решения остановить войну без полного захвата Донбасса

Издание The Economist пишет об этом со ссылкой на некие близкие к Кремлю источники. Но Кремль — это уже немногим более ста лет как ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ, то есть — спецслужбы.

Это не секрет, как не секрет и то, что эти спецслужбы и российско-советские силовые структуры в целом сформировались на базе российского же криминалитета — грабителей банков в царской России, так называемых экспроприаторов экспроприаторов, организаторов преступных схем (вроде «железного» Феликса Дзержинского) и тому подобных лиц.

Поэтому логично, что неназванные источники в Кремле — лишь искусные дезинформаторы, исполнители продуманных спецопераций. Целью этого слива может быть косвенный сигнал от их хозяина Путина Западу: «Гарантируйте безопасность — тогда поговорим».

Впрочем, это лишь предположение, теория, основанная на свойственной россиянам генетической склонности ко лжи — черте, которую отмечали, к примеру, маркиз де Кюстин в работе Россия в 1839 году, Жермен де Ланьи в исследовании 1853 года Кнут и россияне: нравы и устройство России, а также другие исследователи России и россиян, посещавшие эти земли как до, так и после них. В конце концов, на их патологической лживости раз за разом делает акцент в своей книге Мы снова обрели государственность первый Чрезвычайный и Полномочный Посол независимой Украины в РФ Владимир Крыжановский.

Просто существует три вида российской лжи. Первый — подсознательная, поскольку такова их натура. Второй — сознательная и хорошо продуманная, обладающая всеми признаками дезинформации и пропаганды; это упомянутый выше метод спецслужб. Третий — смешанный: солгать, но при этом извлечь политическую выгоду. Именно на этом основывается мой скепсис относительно достоверности информации от неназванных кремлевских источников. Однако, когда речь заходит о страхах самого Путина, стоит учитывать, что в России ему ничто и никто не угрожает. Официально объявленное очередное усиление личной охраны свидетельствует не о страхе. Это демонстративный жест, который может позволить себе диктатор: мол, смотрите, я недосягаем для врагов, даже не пытайтесь. К слову, численность охраны соразмерна длине кортежа и пышности сопровождения первого лица. Так «положено», подданные это одобряют и радуются тому, как заботятся о безопасности настоящего национального лидера. Да и пышность кортежа полагается ему по статусу.

Поэтому все рассуждения блогеров и обычных граждан в соцсетях об испуганном Путине, о его страхе перед гневом собственных граждан и смертью в результате государственного переворота — от удара табакеркой в висок, как в свое время убили императора Павла Первого, — это своего рода терапия. Но у нее тоже есть основания.

Из открытых источников известно, с каким ужасом Путин смотрел видеозапись расстрела супругов Чаушеску в конце 1989 года. Румынский диктатор поплатился жизнью формально по приговору скорого суда, а фактически — был линчеван вместе с женой Еленой. Также известна его болезненная реакция на суд над сербским диктатором Слободаном Милошевичем. Кроме того, он внимательно следил за крахом Муаммара Каддафи. Однако история России, особенно после 1917 года, подобных случаев не знает. И уж кто-кто, а выходец из спецслужб Путин прекрасно это понимает.

Царей убивали в результате придворных заговоров. Нет никаких оснований полагать, что Путина ждет подобная участь. Он лично выстроил систему, которая держится на взаимном недоверии и делает невозможным заговор с использованием шарфа и табакерки в качестве оружия или применение яда вроде «Новичка». Еще царей убивали нигилисты, анархисты и прочие «народовольцы» вроде Александра Ульянова, старшего брата Владимира Ленина. Но и здесь мимо: российская система устроена так, что не найдется ни одной боевой группы, готовой начать подобную охоту.

Последний российский царь Николай II отрекся от престола добровольно, однако этому предшествовала не только истощившая Россию Первая мировая война, но прежде всего — банальные очереди за хлебом в Петрограде. Нынешняя военная экономика России не означает пустых полок в магазинах — так же, как она не тождественна ситуации 1990–1991 годов. Именно талоны на сахар и погоня за баночкой обычного майонеза добили СССР. Что же касается убийства царя Николая и его семьи в Екатеринбурге, то это не тот сценарий, которого опасается Путин. Ведь оно было совершено по приказу новосозданной ВЧК, породившей и самого Путина. Следовательно, сам себя он не расстреляет и уж тем более — не повесит.

В конечном счете, вывод вовсе не в том, что российский диктатор боится собственного окружения. Напротив, Путин прекрасно понимает: в России ему некого и нечего бояться. Он хочет дожить до 150 лет — информация, также якобы почерпнутая из открытых источников. Но так или иначе, по истечении отведенного срока ему придется умереть, и он это осознает. Конечно, умрет он раньше — лет эдак через десять. Своей смертью, в собственной постели или в реанимационной палате. И пока этого не случилось, у него есть ресурс вести войну. Ведь дать задний ход — значит нарушить «понятия» той криминальной среды, которая его воспитала и сформировала. Всё остальное — лишь слова, а не страхи.

Андрей Кокотюха, New Voice