«У Путина — паранойя, он боится мятежа генералов»
- 29.09.2026, 12:41
Украинский генерал рассказал, почему глава Кремля прячется в бункере.
Глава Службы внешней разведки Украины в 2005 – 2010 годах генерал армии Николай Маломуж в эксклюзивном интервью для «24 канала» рассказал о страхе Владимира Путина перед возможным мятежом генералов.
— Перейдем к самому защищенному человеку в России – Владимиру Путину. 10 сентября морские дроны атаковали Сочи, где расположена одна из официальных резиденций Путина. И буквально через несколько дней стало известно, что заседание популярного Валдайского клуба было перенесено из Сочи в Московскую область именно из-за угрозы украинских ударов. Значит ли это, что война уже напрямую меняет личную географию передвижения Владимира Путина?
— В определенной степени влияет на географию передвижения, проведение совещаний, проживание в тех комфортных условиях, к которым он привык. То есть он уже этого делать не может.
И его резиденция, например, Валдайская уже фактически нейтрализована, Сочинская уже находится в таком упадке.
И тут я прямо скажу, что Путин ограничивает себя во всех ситуациях в плане поездок по России, потому что нет уверенности, что не будет измены даже со стороны спецслужб. Я акцентирую внимание: не только со стороны местных представителей, обслуживающего персонала. Это тот формат, который сегодня беспокоит Путина. Видите ли, он всего боится. Он боится и возможных покушений, и заклинаний, и болезни.
Как мне докладывают по оперативным каналам, он ограничивает даже общение со своим близким окружением. Это два-три человека, более или менее постоянно с ним контактирующих. Условно Ковальчуки, Патрушев иногда или еще несколько человек.
Других он держит на расстоянии общения: если нужно, в режиме онлайн или где-то общее собрание, например Совета безопасности, постоянных членов, где он проводит заседание и там уже все средства безопасности приняты. У него сейчас есть информация, что это наши объекты для нанесения ударов.
Потому мы его там ждем. И сейчас он ограничивает свои поездки туда и проведение таких публичных мероприятий, которые он ранее распространял, пиарился. И почему Подмосковье? Потому что сильнейшие ресурсы защиты Путина, включая резиденции, защищенные от ядерных ударов, там.
— И ПВО там хорошее, да?
— Особенно вокруг его резиденции – шесть колец. Не три, как возле Москвы, а шесть. И самое главное – это бункеры под Москвой, это подземные городки.
Где обеспечивается его сохранность от термоядерных ударов даже при прямом попадании. Это такая система супертайная, но она там. И, разумеется, он сейчас переносит даже эти меры поближе туда или непосредственно в отдельные объекты, которые уже защищены.
Поэтому это указывает на то, что он уже боится всего: как спецопераций, так и возможных ударов ракетами. Я уже не говорю о дронах.
— Расследователи установили интересную вещь, что Путин использует по меньшей мере три почти идентичных кабинета в разных резиденциях. Они настолько похожи, что местонахождение определяли по дверным ручкам, по стыкам на стенах и прочим мелочам. Зачем спецслужбам создавать столь сложную систему сокрытия места нахождения президента?
— Я скажу, что это недостаточно работает, хотя спецслужбы часто спекулируют на безопасности. Даже Путина постоянно подпитывают тем, что готовят на него покушение, что в данной ситуации нужно действительно, чтобы идентифицировать конкретное местонахождение, объект, чтобы оно было не определено.
Поэтому те же интерьеры, те же ручки или еще что-нибудь, оно точно так же там размещается. Вторая составляющая – это привлечение двойников. Особенно в публичных мероприятиях однозначно задействуются, и этот механизм работает. А, как правило, в более стратегических операциях, где его партнеры самые близкие, – это конкретный Путин.
Чтобы мы не путали, потому что говорят: «О, там он не Путин, там не Путин». Вот там, где он проводит заседание Совета безопасности, например военный кабинет – это, как правило, он, потому что его идентифицировать могут полностью.
— Лица, приближенные к Путину, прекрасно понимают, где Путин, а где двойник. А наша разведка может достоверно проверить, что на определенном видео, встрече или публичном мероприятии находится двойник, а не Путин?
— Прямо скажу, уже не просто по конкретным данным нашего ГУРа, Буданова или других идентифицировали, не всегда конкретно говорилось, что там точно не Путин. Как правило, говорят: это один двойник, второй, третий. Это было не так. В ряде ситуаций это был Путин.
То есть было сложно определить, что он не тот. Что-то менялось: походка, например, или какие-то жесты, или еще что-то. Путин тоже менялся: и настроение, и некоторые были изъяны у него с позвоночником и т. д.
Поэтому часть идентификации мы производим, что реально он есть. Но даже и наши коллеги, глубоко оценивающие самого Путина, его психологическое, физическое состояние, часто путают. Я прямо скажу: очень сложно было по этим видео определить.
Бывает, неудачно что-нибудь двойник сделает, тогда уж точно мы говорим: это двойник. Но это уже не допускаемые аномалии, как правило.
— А насколько сложно точно установить состояние здоровья Путина?
— В целом очень сложно, потому что все запускаемые ими картинки обязательно проверяются для того, чтобы было соответствующее восприятие, особенно и спецслужбами, и политиками иностранных государств. Потому Путина, как правило, показывают здоровым.
Идея такова, чтобы он нигде не был либо в подавленном состоянии, либо в болезненном состоянии, либо в состоянии какой-либо недееспособности в ходьбе или других обычных процедурах. Поэтому очень сложно установить, если он на расстоянии и это будет онлайн.
К примеру, во время визитов на ШОС или встречи с тем же Си Цзиньпином или с Моди. Вот здесь как раз можно установить все средства. Есть разные методы.
Начиная с внешнего фона и его состояния. Мы же сейчас можем снять на расстоянии состояние каждого человека к клетке и определить перспективы каждого органа.
Я думаю, что американцы, китайцы точно владеют ситуацией полностью, так как эту идентификацию они проводят точно.
— Здесь же есть еще один важный момент – отличить реальные сигналы от возможной информационной операции. Кремль тоже может проводить какую-нибудь информационную операцию, показывая Путина определенным образом, чтобы ввести в заблуждение?
— Да, они могут как раз это и проводить – информационные операции, даже его состояние показывать и тому подобное. Но такая объективная идентификация его ничем не заменяющего организма все равно возможна.
Даже если будет какой-нибудь обман, он также будет обнаружен. Это будет точно его состояние здоровья и перспектива развития той или иной болезни. Можно по этому знать, какова перспектива жизни Путина и насколько он еще долго будет нас терроризировать и жить в этих условиях, если его никто другой не ликвидирует.